В шаге от Рая - Евгения Витальевна Кретова

вокруг запястья обернулся трос щупа и теперь тянул в сторону. Правое плечо саднило – ударился о кромку Ока при падении. Медленно догоняло осознание, что он повис на страховочном тросе метрах в трех от платформы. Конец страховки намотался вокруг щиколотки, зацепился за носик тяжелого ботинка, как за крючок, и в итоге опрокинув тело Перунова вниз головой. Благодаря запутавшейся в проводе левой руке ему удалось хоть как-то удерживать равновесие.

Алексей с трудом пошевелился, отвел затекшую руку в сторону, попробовал подтянуться и выправить страховочный трос. Повертел головой.

– Лёха! Ты как?! – ворвался из динамиков голос Игорька.

– Завис, – Перунов покачивался над пропастью.

Из мутно-темного моря набухшим прыщом выступало «яйцо». Отсюда Алексей хорошо видел, что рисунок нанесен на его поверхность – тончайшие линии паутиной переплели корпус, сосредоточившись на тупоносой вершине.

– Я тебя вытяну сейчас, подожди! – Василий сопел там, наверху. – Верхнюю платформу сорвало, троса выдернуло. Я твой успел перехватить и закрепил вручную на стойке. Так что все норм будет.

Шорохи в динамиках, отдаленные голоса, суета.

Алексей медленно выдохнул, уперся левой рукой в трос щупа, чуть отвел в сторону левую руку и попробовал перехватить. Пальцы словно одеревенели, не слушались. Капельки пота собирались на висках, стекали по щекам и щипали глаза.

Страховочный трос дернулся, резко выбросив Перунова еще на полметра вниз.

Василий тихо матюгнулся.

– Игорек? Чего там у тебя? – Перунов теперь болтался боком, но, падая, успел чуть ослабить путы на левой руке и теперь мог пошевелить онемевшими пальцами. – Слушай, а почему все-таки «Игорек»?

– Вот поднимешься, расскажу…

Перунов хватился за провода щупа, подтянулся.

– Не, ты сейчас скажи. Мне тут висеть скучно, – проговорил.

Василий насторожился:

– Ты чего там кряхтишь?

– Троса подтягиваю, оно тебе сподручней меня спасать будет. А то мотаюсь тут кишкой над этим яйцом. Так от чего «Игорёк»?

– Это в армии еще было. В 2019 м. Пошел в увольнительное, с девушкой познакомился. Хорошенькая, сил нет, – Василий шумно дышал, говорил с паузами, Перунов догадался – подтягивает тросы вручную.

– Блондинка, небось? – Алексея опять мутило, перед глазами расцветали мерзкие оранжево-зеленые пятна. Поморщился, тихо выдохнул, прислушиваясь к голосу напарника.

– А то. Длинноногая красотка из местного поварского колледжа. Опять же хорошо, готовить, думаю, умеет. В общем, планы настроил, – голос напарника помогал удержать сознание и не соскользнуть в пропасть. Собственно, в условиях лунной гравитации, может и ничего страшного – всего-то двадцать метров падать. Но, с другой стороны, при падении на это чертово яйцо наверняка повредит корпус скафандра, а это уже почти стопроцентная смерть. – А она мне СМС шлет «Игорёк да Игорёк». Я ее спрашиваю – почему Игорек. Василий же я. Тут и выяснилось, что она, оказывается, перепутала меня с парнем из соседней роты. Тот тоже, значится, на ее длинные ноги да кулинарные способности позарился… Парни ржали. Вот и приклеилось.

Алексей тяжело дышал. Мутило и выбрасывало из реальности, голос Василия слипался в неясный шум, не фиксировался в сознании. Чернота внизу будто оживала, пульсируя и складываясь в странные, замысловатые узоры. Перунов решил – показалось.

Желудок скручивало спазмами, Алексей старался ровнее дышать. Бросил взгляд на запас кислорода в баллонах – еще минут сорок можно болтаться. Но он столько не выдержит. Понимание того, что «не выдержит» пришло внезапно. С новой волной вибрации, идущей со дна и ударившей в грудь. И вот теперь Перунов совершенно точно успел заметить, что чернота внизу сформировалась в сложную микросхему, перетекла к основанию постамента, забралась по рисунку на «яйце». Мгновение и из тупой каменной вершины вырвался бледно-серый луч. Ударил по глазам.

– Все, поднимаем тебя, – возвестил голос из динамика.

Перунов перестал соображать. Отчетливо понял, что видит собственное безвольное, запутавшееся в тросах тело, со стороны.

Почувствовал, как темнота стала медленно, сантиметр за сантиметром, отдаляться от него. Попробовал вздохнуть и не смог.

Тело стало будто чужим, взятым напрокат, как старый внедорожник. И таким же тяжелым и неповоротливым.

Темнота, прощаясь с ним, окрасилась бледно-голубым.

Узор на полу стал ярко-синим, тонкая волна напряжения пробежала по начерченным золотом линиям, впитываясь в основание постамента, зажигая нужный ряд знаков, и выплескиваясь ярко-синим столбом из вершины «яйца».

Знаки внутри него переплетались невыносимо ярким узором, складывались в слова, подсвечивались бело-лунным. И вырывались вверх, к окрашенному красным Оку. И – Перунов знал это точно – направлялись к Земле. Его Земле.

Чтобы активировать форму жизни, которая потребовалась на другом конце Галактики.

Дата, сила импульса, его характер, получатель – четыре колонки надписей на постаменте стали ясны, будто он сам их нанес. Даты привязаны к активности Солнца. Характер импульса и сила – к фокусу и настройке «Ока». Получатель… Создания за сотни световых лет отсюда. Тонкая вереница переходов, затейливые линии маршрутов отделяли их от этого места.

Разработанные сотни лет назад процедуры активации и изъятия полученного биоматериала.

Перунов развернулся, посмотрел на выглядывающий из ослепшего Ока лик родной планеты. В голове всплыла легенда, однажды прочитанная в детской Библии. «Введи также в ковчег из всех животных, и от всякой плоти по паре, чтоб они остались с тобой в живых; мужского пола и женского пусть они будут. Из птиц по роду их, и из скотов по роду их, и из всех пресмыкающихся по земле по роду их, из всех по паре войдут к тебе, чтобы остались в живых».

Каждой галактической твари по паре. Загадка небывалого многообразия жизни на Земле – здесь, у его ног, клубится чернотой.

Алексей вздохнул.

Тело содрогалось в конвульсиях, впитывая сгенерированный импульс.

Сонная столица. Башенки монастыря окрасились малиново-рыжим. Мерный бой Курантов стелется над рекой. Темная, смолисто-тягучая вода. Запах мокрого камня и – дразнящий – топкой свежести. Нагловатые чайки на парапете заглядывают в ладони в поисках сдобной булки. Счастливая Танька в его руках.

Вся жизнь впереди.

Десять лет с момента активации «Оком» последней пандемии – COVID-19, сгенерированной для получателя NF-hh-12 из Альфа Центавра. Оставалось только гадать, зачем ему понадобилась эта зараза… И почему за ней не явился, а оставил полыхать на планете.

Но это последняя операция создателей Ока.

Потому что проект «Ковчег 1.0» сегодня будет закрыт и проекта «Ковчег 2.0» не будет.

В шаге от Рая

– 1-

В гостиничном модуле знакомо пахло дендрогалем и – дурманяще остро – цветением: Давно устаревшие фильтры на сине-зеленых водорослях здесь применялись исправно и настойчиво – с одной стороны экономия, с другой – экологичность. Старший следователь Следственного управления Криминальной полиции Единой галактики Илья Валеев вздохнул, отметил про себя: «Зато тихо». Ни тебе утробного