В шаге от Рая - Евгения Витальевна Кретова

грохота турбин, ни доводящего до исступления монотонного гула меняющихся светофильтров и шелеста очистных систем. Постоянное чувство, будто тебя проглотил гигантский кит и благополучно переваривает, на «Пардусе» исчезало.

Илья огляделся. Стандартная для таких станций каюта в форме правильной шестиугольной призмы, с шестью рабочими поверхностями, одним круглым иллюминатором и единым управлением, удобная как в работе в невесомости, так и в искусственном гравитационном поле, маленькая – можно расставить пошире руки и дотянуться от стены до стены. Но на космопоезде каюта и того меньше – вообще, можно сказать, летающий гроб. Сейчас каюта находилась в режиме ожидания, а потому медленно вращалась вокруг своей оси – временный владелец мог выбрать любой из предложенных режимов эксплуатации.

Илья прокрутил пуговку джойстика на центральном распределительном щитке и сильнее затемнил выпуклое стекло иллюминатора – каюта погрузилась в комфортный для глаз полумрак, в котором мягко подсвечивался пульт и восемнадцать ребер шестигранника. Затем зафиксировал модуль в положение «отдых» – каюта сформировала комфортное для землянина гравитационное поле и перестала вращаться. Тогда мужчина взял пульт дистанционного управления, нашел на нем нужный режим и, набрав комбинацию цифр, огляделся: с тихим щелчком из одной из стен выдвинулось и опустилось на пол кресло-трансформер, а из пола приподнялась аккуратная тумба и, развернувшись. На направляющих, замерла в удобной близости от кресла.

– Вот это я понимаю, комфорт экстра-класса, – пробормотал Илья, опускаясь в кресло. Он надавил рычаг в подлокотнике, и из кресла выдвинулась подставка для ног. – Отлично, просто отлично.

С мягким звуком, напоминающим шелест птичьих крыльев, от противоположной стены отделилась прозрачная панель видео транспондера. Автоматический женский голос сообщил:

– Гостиничный модуль готов к эксплуатации. Давление 735 миллиметров ртутного столба, что соответствует нормативам для гуманоидов Земли, температура воздуха двадцать четыре градуса по Цельсию. Не желаете ли сообщить свои пожелания на ближайшие сорок минут нахождения в гостиничном модуле?

Мужчина легко забросил ноги на подставку, с видимым удовольствием вытянул их, и, откинувшись на спинку кресла, закинул руки за голову и прикрыл глаза – почти час отдыха после перелета у него есть, а это неслыханная роскошь при его плотном графике.

Автоматически включилась опция вибромассажа – мягкая обивка завибрировала, задвигались ловкие шестерёнки, заставляя ожить окаменевшее после длительного баросна тело старшего следователя.

«Хорошо. Так и жить можно», – мужчина глубоко вздохнул, почти забыв о вопросе оператора-андроида.

Андроид повторил вопрос:

– Не желаете ли сообщить свои пожелания на ближайшие тридцать девять минут нахождения в гостиничном модуле?

Илья, не открывая глаз, пробормотал:

– Желаю бутылку «Хеннеси» и приватный танец, – от усталости у него едва шевелился язык, а мысли не фиксировались, растекаясь, словно переполненный вешними водами ручей у его дома на Земле. Шарики вибромассажёра ласково массировали плечи, перекатывались к пояснице.

Автоматический женский голос сообщил:

– Все формы девиации запрещены на «Пардусе». Не желаете ли сообщить свои пожелания на ближайшие тридцать восемь минут нахождения в гостиничном модуле?

«Девиация, надо же. – Мужчина приоткрыл глаза и посмотрел на панель транспондера – на ней дежурно-приветливо улыбалась голограмма девушки. – Сразу видно – прибыл в райский уголок». Он лукаво прищурился:

– Хоть видео-трансляцию включи! Раз уж поспать не даешь…

– По распоряжению капитана демонстрация соул-инсталляций менее, чем за сорок минут до начала Миссии запрещена. Не желаете ли…

Илья вздохнул, отключая массажный режим, пробормотал:

– Ясно все с тобой. Давай пачку картофельных чипсов и банку холодного газированного кофе, – он сел прямо и мрачно добавил: – Всё равно с такой работой сдохну раньше, чем заработаю гастрит.

Белоснежная тумба неслышно поплыла вниз, под пол, и вернулась на своё прежнее место через пару мгновений уже с контейнером с заказанными мужчиной продуктами. Привстав, Илья достал из него объёмный пластиковый пакет и узкую бутылку, от которой шёл ледяной пар.

– Холодненькое, – пробормотал с удивлением. – И на том спасибо.

Откинувшись на спинку, от откупорил бутылку и отсалютовал голограмме андроида – та медленно гасла на экране транспондера. Оставляя вместо себя таймер с убывающими минутами короткого отдыха старшего следователя.

Он не успел сделать первый глоток – синий глазок на экране снова мигнул, выпустив в помещение гостевого модуля ослепительно-яркий луч. Расширяясь, тот замер перед Ильей изображением молодой женщины в форме высшего состава космофлота: тёмные волосы собраны в аккуратный, идеально гладкий хвост, синие глаза смотрели уверенно и – самую малость – с вызовом. Нашивка на петлице подсказывала, что перед ним – капитан «Пардуса».

Старший следователь прищурился – он был готов поклясться, что пару дней назад, когда получал постановление прибыть на «Пардус», на бланке значилось имя капитана Ивана Карпова – и старый вояка, тридцать лет отслуживший на космофлоте, определенно не мог быть этой субтильной красоткой.

– Доброго времени суток, – приветствовало тем временем изображение капитана. – Я капитан Энби, приветствую вас на борту станции «Пардус».

«Доброе время суток», – Илью всегда коробило от таких речевых изысков. Вызвало раздражение и сейчас. Он посмотрел на таймер.

– Капитан Энби, у меня ещё двадцать девять минут до встречи с вами на мостике, – проигнорировав приветствие, отозвался старший следователь и демонстративно сделал большой и жадный глоток ледяного кофе. Зря: горло перехватило, мгновенно выбив возможность дышать, зубы свело от острой боли, глаза выкатились из орбит, а сам напиток брызнул на синий китель сотрудника следственного управления. Мужчина покраснел и покрылся испариной, с трудом заставив себя проглотить обжигающе холодный напиток.

– Приятного аппетита, – в холодном голосе брюнетки звучала издёвка. – Здравствуйте, Илья Максимович.

– И вам не хворать, – голос осип после ожога ледяным напитком, в гортани нещадно першило, а связки стали словно деревянными.

«Черт меня дёрнул хватануть проклятой газировки!» – он ещё раз откашлялся в кулак, вытер лоб тыльной стороной ладони и, поискав глазами салфетки, чтобы собрать капли кофе с кителя и не найдя их, откинулся на спинку кресла.

Голограмма капитана терпеливо наблюдала за его манипуляциями. Когда он, наконец, перестал хрипеть и потеть, капитан поинтересовалась:

– Надеюсь, теперь мы сможем поговорить.

– Почему такая срочность? Рискну напомнить, что я к вам летел черти-знает-откуда, черти-знает-в-каких условиях. По-моему, я вправе требовать уважения к Трудовому стату́ту.

Брюнетка не повела и бровью. Заложив руки за спину, она продолжала терпеливо ожидать, пока следователь, наконец, ее выслушает.

– Я вам искренне сочувствую, но смею напомнить – такова ваша работа: лететь черти-откуда, как вы выразились, и черти-знает-в-каких условиях. Вас не на увеселительную прогулку на «Пардус» позвали. И если я вызвала вас по гало-связи, значит, у меня на это были причины… Мне нужно переговорить с вами до того, как вы окажетесь на мостике и примете дела. И поговорить конфиденциально. Лучшей возможности я не вижу. Сдается мне, информация, которой я