Первый пользователь. Книга 17 - Артем Сластин

это ещё не всё. — Продолжал Каррик. — Помимо денег, эльфы от своего имени предлагают благодарность. Высшую форму обязательства. Заработать кредиты, при всём их объёме, теоретически возможно, а вот получить эльфов в число тех, кто выполнит любую твою просьбу— что-то за гранью. Их услуга стоит дороже любых денег: редчайшие артефакты Древних, власть и прочее, чего возжелает разумный. Правда, иметь их в должниках опасно, ибо они ненавидят быть должными, но всё равно, цель оправдывает средства.

За разговором, уничтожая редкое сопротивление, мы подошли к массивным гермодверям, ведущим, судя по схеме, в центральный командный сектор. Двери были заблокированы, индикаторы горели красным. Где-то совсем близко, буквально за парой переборок, послышались очередные отрывистые команды.

— Понятно. — Пробормотал я, изучая очередное препятствие и примеряясь топором. — Значит, за моей головой сейчас охотятся все, кому не лень. Есть предложения, что с этим делать?

— Незнаю, ты же босс. — Пожал плечами Каррик. — Учитывая, что ты уже не раз доказывал, что можешь смертельно удивить любого противника, не удивлюсь, если выкрутишься и из этой проблемы. На галактическом аукционе ставят ставки, как долго ты продержишься.

— А сколько разумных поставило на мою победу?

— Один. — И предвосхищая мой вопрос о том, кто же — это, он продолжил. — Это был я, поставил сто миллионов кредитов. Всё равно, если тебя убьют, я тоже обречён. Так что надеюсь на тебя.

— Ладно. Постараюсь не разочаровать.

Я сбросил вызов.

Прекрасно. Просто замечательно. Не хотел влезать же в войну, а оно вон как оказалось. Теперь я главный враг триллионов разумных, желающих отомстить мне за смерть своего повелителя и желанная и, к сожалению, законная в лице многих цель, пусть и обладающая определённым влиянием.

Вымещая злость, я с размаху ударил топором, прорезая щель в гермодвери и в этот момент произошло нечто, что не поддавалось никакой логике.

Погас свет, весь, до последней лампочки, умолкли все звуки и наступила абсолютная тишина.

А потом корабль начал рассыпаться в мелкую пыль.

— Это что за чертовщина. Я навык дезинтеграции что-ли применил? — Пробормотал я, глядя на топор.

Тем временем стены, пол, потолок, рабочие консоли, тела павших — всё распадалось на мириады мельчайших частиц.

Услышал подавленные вскрики девушек и резко развернулся, думая, что их постигла та же участь. Но нет, повезло. С ними всё было в порядке. Аня, держа обеих подруг, зависла в пустоте после того, как пол под её ногами исчез.

Я, успев заметить исчезающий и под моими ногами пол, подпрыгнул, зависая, а затем подлетел ближе, смотря по сторонам. Мир вокруг нас буквально испарялся, открывая вместо интерьеров корабля пустоту космического пространства.

И затем, прямо перед нами, ткань пространства разорвалась и из неё шагнула очень знакомая фигура. Открытое лицо, несмотря на вакуум, глаза, смотрящие с дружелюбием. И лёгкая, загадочная улыбка на губах.

Президент посмотрел на меня, потом медленно перевёл взгляд на девушек, висящих за моей спиной, и снова на меня.

И произнёс всего одно слово.

— Нашёл!

Глава 9

Упс. Что ещё значит нашёл? Зачем и главное нафига? Звучит довольно подозрительно.

Вячеслав Вячеславович. Президент. Человек, который должен был находиться в бункере под Москвой, руководя общей обороной системы, или, на худой конец находиться, на командном мостике какого-нибудь земного дредноута. На крайний случай зачищать один системный портал за другим, внося смуту в ряды противника. Но в любом случае, явно не здесь, в чужой системе, разбирая на атомы корабли Сильфов в моих поисках.

Я висел в пустоте, внимательно всматриваясь в лицо президента и пытаясь отыскать там что-то такое, чего стоит опасаться. Всё же более чем тысячный уровень и невообразимая сила — она должна менять человека. Я искал этот след, прогоняя в мозгу всё, что читал о психологии: отстранённый холодок в глазах, придающий стеклянность взгляду, надменность в уголках губ, любое мельчайшее свидетельство того, что передо мной уже не совсем человек, а нечто иное, эволюционировавшее в непостижимую форму и смотрящее на людей как на насекомых.

Но ничего не находил.

Только всё та же доброжелательная полуулыбка, которая за годы его правления стала для России таким же символом, как Красная Площадь, медведи на велосипеде с балалайкой или матрёшка. Тёплая искорка во взгляде, говорящая о готовности выслушать и, если получится, помочь. Этот контраст между обстоятельствами и выражением его лица был нереален. Будто мы встретились в коридорах Кремля, и он собирался спросить о моих делах, а не висели в межзвёздной пустоте на месте гибели тысяч разумных.

Президент внезапно, без всякого предупреждения, поднял руку. Как я уже чуть позже понял, не для атаки, но мое тело среагировало раньше сознания. Внутренний предохранитель щёлкнул, и я провалился в состояние ускоренного восприятия. Мир вокруг замедлился до почти полной остановки. Ещё не до конца истаявшая пыль от уничтоженного звездолёта замерла в причудливых завихрениях. Далекие вспышки на кораблях противника превратились в застывшие сине-белые сгустки плазмы. И готов поклясться, что несмотря на то, что я сейчас мог с лёгкостью среагировать на летящую пулю, поймав её в воздухе пальцем, он мог двигаться ещё быстрее. Значительно быстрее.

Его рука продолжала плавное движение вверх, но я увидел, как уголок его глаза дрогнул, а губы тронула едва уловимая ухмылка. Он заметил мою реакцию. В режиме, где для обычного наблюдателя время текло как густая патока, он успевал заметить, оценить мои действия и дать им оценку.

По всей видимости, сама концепция «человек» для него, вероятно, стала просто условностью. А сколько у него теперь очков в характеристиках? Тысячи? И ведь защитный костюм усиливает их, разгоняя до невообразимых значений.

— Максим. — Раздался его спокойный голос, без малейшего напряжения. Учитывая, что я всё ещё находился в ускорении, а слышал его так, словно мы общаемся в обычном режиме, стало слегка страшновато. — Расслабься. Если бы я хотел тебе навредить, то ничто не было бы способно мне помешать, уж поверь.

Он закончил движение, пространство вокруг нас содрогнулось, причём я прочувствовал это. Словно что-то, несопоставимо огромное, грубо вторглось туда, где я всегда был полновластным хозяином. Во мне зрела уверенность, что если я сейчас попробую продавить реальность своей волей, пытаясь создать огонь, воду, воздух или камень, то это произойдёт только в том случае, если он мне позволит.

На расстоянии, которое я своими чувствами оценил метров в двести, возникла сфера. Я бы даже назвал это полем влияния, или зоной контроля. И этот контроль осуществлял президент.

Вражеский флот, до этого момента пребывавший в состоянии тревоги после подрыва моего грузовика и исчезновения