Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

Один из сварщиков при нашем появлении остановил работу, приподнял «забрало» маски и щербато улыбнулся:

— Что, помощники прибыли? Эк вас до хрена… Откуда вы такие нарядные? Из Пензы? Это где такая? А то про Пермь слышал, а про Пензу — первый раз.

Для прохождения «экзамена» нам был выделен свежий стык двух труб, который мы облепили, как муравьи. Давненько не держал в руках я шашки… Вернее, сварочный держак. С тех пор, как на пенсию вышел. Однако руки-то помнят, пусть даже пришлось заново привыкать к «допотопному» оборудованию. Так что свой небольшой экзамен я сдал без вопросов. Впрочем, как и остальные мои товарищи по стройотряду «Звезда».

Первый рабочий день с непривычки дался нелегко. Понятно, что бригадир то и дело приглядывал за нами, как идёт работа, все ли швы ровные, а то ведь один косяк — и чуть ли не уголовка. Во всяком случае, так нам пообещал Буханкин. Добавив, что герметичность сварных швов проверяют при помощи специального прибора, о котором мы по идее должны знать. И тут же его нам и показал. Модификация прибора по нынешним временам, если память мне не изменяла, была вполне современной, оно и понятно — стройка века, тут всё должно быть на уровне.

Комаров и правда хватало, однако ко мне они не слишком липли. Может быть, их отпугивали электрическая дуга и дым сварки… Правда, довольно скоро я взмок, учитывая, что с утра было солнечно и жарко. Хорошо, что тут же на участке была передвижная бочка с водой, можно было на пару минут прерваться, чтобы сходить к ней и из крана налить в оловянную кружку ещё прохладной водички.

Ближе к полудню появилась полевая кухня. Обедали рабочие в две смены. Пока одни восполняли калории — вторые продолжали их тратить.

Обед мне понравился. Просто, но вкусно и нормальными порциями. На первое щи с солидным куском свинины на косточке, на второе хорошо разваренная, как я люблю, гречневая каша с тушёнкой, и на третье чай. Плюс можно было брать сколько влезет чёрного и белого хлеба, что важно — ещё тёплого и с хрустящей корочкой, будто только что из печи. Эх, ещё бы на халяву… Но нет, за еду, проживание, спецуху — за всё это вычтут с зарплаты. А там ещё по-любому мелочь типа комсомольско-профсоюзных взносов.

Пока народ курил, окутываясь дымом от непрестанно зудящего комарья, и я с ним рядом стоял, слушая трёп о всякой ерунде. Это же как в армии: кто не курит — тот работает. Так что лучше тут постою с умным видом. Трепались и о работе, и о том, кто на что заработанные деньги потратит, и о девчонках… Нет чтобы о роли партии в деле строительстве коммунизма поговорить. Хм, шутка!

— Захар, а ты правда мотоцикл хочешь купить? — неожиданно отвлёк меня от размышлений голос Андрюхи Смирнова.

— Мотоцикл? — переспросил я. — Было бы неплохо… Только вот какая от него польза? Никакой, кроме как повыпендриваться, да ещё и расшибиться можно. Тратить деньги надо с умом.

— И как же ты их собираешься потратить? — бросив окурок в консервную банку и пуская ноздрями прощальную струю дыма, спросил Полюхин.

Я пожал плечами:

— Над этим вопросом пока думаю. Время есть, а если так ничего и не придумаю, то можно и на мотоцикл замахнуться. Тут ещё надо поглядеть, сколько на руки получим, а то, чего доброго, план не выполним и денег хватит только на велосипед. Ну или на мопед.

В этот момент я поймал на себе чей-то взгляд. Невольно обернулся и увидел метрах в сорока от нашей компании коренастого мужика, на вид лет пятидесяти, глядевшего в нашу сторону из-под низко надвинутой кепки. Причём он был в телогрейке, хотя солнце припекало. Незнакомец, впрочем, увидев, что я на него смотрю, сразу же отвёл взгляд и двинулся в сторону будки, где сидело местное начальство. Хм, странный тип…

Ближе к концу смены я снова увидел его, правда, уже издали. Мужик шёл куда-то к лесу с топором в руке. Тут как раз поблизости нарисовался наш бригадир, и я его спросил, кивнув в сторону удалявшейся фигуры:

— Фёдор Кузьмич, а это кто, не знаете?

— Кто? С топором который?

— Угу…

— Так это… Горобец. Богдан… м-м-м… отчество какое-то у него чудное… А, Маркиянович! Богдан Маркиянович. Разнорабочий он на участке. А чего спрашиваешь?

— Да так, — уклончиво скривился я. — Ходит какой-то мужик подозрительный с топором.

— Ну, это он валежник рубит для кухни. Завтра приедут, будет им чем котлы топить.

— Короче, я так понял, он местный?

— Ага, местный… Он это, — с запинкой продолжил Буханкин, — из бывших.

— В смысле?

— Ну, полицаем вроде как был, националистом. Убивал или нет — этого я не знаю. После войны за сотрудничество с оккупантами попал в лагерь, а в 55-м амнистия[1] всем им вышла, освободился и вернулся в родные места. Ну как родные… Так-то он из-под Тернополя, но там, видно, побаивается появляться, вот где-то здесь осел. Это я через наш отдел кадров узнал, если что, — зачем-то уточнил бригадир.

Вот оно что… То-то мне физиономия этого мужика не понравилась. Хотя можно процитировать Хмыря в исполнении Вицина: «Да рожи-то у нас у всех хороши». Но, как ни крути, а сотрудничество с фашистами, даже если ты и не убивал своих — мерзко и подло.

К концу рабочего дня с непривычки ломило спину, да и комары всё-таки несколько раз отведали моей кровушки, отчего я периодически почёсывался. Понимал, что чесать нельзя, можно и какую-нибудь инфекцию занести, но сдержать себя было практически невозможно. Однако в целом «Гвоздика», которой с нами щедро поделились парни из Кривого Рога, давала положительный эффект, и это внушало определённый оптимизм. Так что после работы, оставив помывку на потом, я первым делом, как нас только автобус подвёз к бараку, рванул до местного универмага, про который рассказывали криворожцы, чтобы приобрести несколько флаконов «Гвоздики». В надежде, что её ещё не всю разобрали. Компанию мне составили Тимур и Андрей Смирнов. Нам повезло, в продаже осталось полтора десятка флаконов, которые мы немедленно скупили.

— Заявку уже отдали, завтра машина во Львов поедет на базу, должны ещё привезти, — по секрету поведала нам дородная продавщица.

Три флакона я оставил себе, остальные были распределены между желающими