Том первый. Грешник в сутане - Харитон Байконурович Мамбурин

его сильно огорчала. Обоих убил Гритт, сняв одного из своего «глока», пока мы преследовали фургон с воришками, а второму, затеявшему пострелять в нас из открытой задней двери грузовичка, досталось сначала брошенной блондином монтировкой, а затем мы попросту переехали выпавшее тело. Мне же досталось сделать только один меткий выстрел в это самое плечо, благодаря которому грабитель выронил ствол, позволив сидящему за рулем заложнику затормозить.

Даже за город не успели выехать.

— Жадные уроды! — на довольно неплохом английском продолжал хрипеть мужик, пытаясь зажать здоровенную рану на плече, — Бесчувственные упыри!

— Он правду говорит, Мигель? — с интересом бросил я через плечо, — У них там дети?

— Конечно, — севший у колеса мексиканец в окровавленной рубахе, постоянно сплевывая сквозь прорехи в выбитых зубах, выглядел неважно, но говорить это ему почти не мешало, — Дети, женщины… даже немного стариков. Их там целая деревня. Только вот почему-то они своих больных не везут в Апсародай. Всего полтора часа ходу. Эй, ублюдок! Почему не везете-то?

— Пошёл ты! — с ненавистью выплюнул раненный, вертясь на месте и посматривая на нас с бессильной ненавистью, — Пошли вы все!

На Басолане множество деревень, в которых народ веками занят своей нелегкой трудовой жизнью. Тайцы там живут трудолюбивые, но бедные. Таким с удовольствием помогают храмы в обмен на влияние, контроль, продукты. В том числе помогают и медикаментами. Но также есть и не очень трудолюбивые тайцы, сбегающие с основного острова на один из сотен мелких, окружающих Басолан. Они ловят рыбу, возят контрабанду, воруют, грабят… выживают как могут. А чтобы выживать было комфортнее, то и дело находят себе где-нибудь молодую тайку, которую тащат к себе на остров, чтобы она убирала, готовила, грела постель. Разумеется, от таких дел рождаются и дети, проживающие в беззаконной зоне, на что и упирает этот раненный господин.

Везти заболевших детей или уведенных откуда-то баб в Апсародай эти тайцы не могут и не хотят, да и сами не отличаются хорошим здоровьем. Вот и решили выставить монашек на груз медикаментов, предназначенных для других поселений. Отрихтовали сестру Агнешку прутьями арматуры, взяли Мигеля в заложники, да уехали. Только вот полька оказалась крепким орешком и добралась до нас.

— Понятно, — кивнул я, а затем, выпрямившись и шагнув вперед, схватил недовольно заоравшего человека за пропитанную потом рубашку, проворачивая его так, чтобы он оказался ко мне спиной.

— Ты чего? — не понял моих телодвижений Марий.

— Рану видишь? — буднично спросил я его, беря шею неудавшегося грабителя в захват, — Такое не штопается. Его либо срочно в больницу, где он проведет пару-тройку недель до допроса в полиции, либо кончать прямо сейчас. А лишних патронов у меня нет.

Человек коротко и отчаянно заорал, но это не помогло, шею я ему, всё-таки, свернул. Мигель, тяжело сглотнув, начал креститься, отвернувшись, а Гритт, засопев, отвернулся к машине.

— Поехали.

Неизвестно что сделала Юки с рыдваном, уже просуществовавшим на этом свете полста лет, но машина сегодня показала себя прекрасно. Завелась сразу же, скорость держала хорошо, двигатель не чихал и не кашлял. Ехали мы назад пусть и не быстро, из-за фургона с Мигелем, но вполне комфортно и хорошо. Солнце жарило вовсю, немногочисленные прохожие шли по своим делам, а вот барон хмурился и морщился так, что захотелось его утешить.

— Они же сказали, просто арматурой отлупцевали девчонку, — подал голос сидящий за рулем я, — Сломали, видимо, пару ребер. Встанет, никуда не денется.

— Меня не это волнует, — тут же откликнулся блондин, — Просто ты кончил этого идиота, даже не посовещавшись со мной.

— Опа… косяк.

Я никогда не был силен в извинениях, даже узнал об их существовании лишь после десяти лет своей первой жизни, но тут и ситуация была для меня, гм, нестандартная. Пока собирался с мыслями, хоть и обозначив свою промашку, последовал новый вопрос от нашего аристократа.

— Ты был кем-то вроде командира взвода? Бригадира? — блондин, смотря перед собой, перечислял «должности», — Не привык подчиняться? Это я знаю, дело читал, но… ты пришиб этого придурка так, как будто бы тебе нет дела ни до нас, ни до возможной реакции католиков. Это был…

— Неумный поступок, — перебил его я, поворачивая нашу «тойоту» на полузнакомую улицу, — Нет, я не был командиром или бригадиром. Ничего подобного. Такие люди просчитывают подобную ситуацию, а вот я дал маху. Иногда со мной посылали парней, но они были как… свита, что ли? Для придания веса, понимаешь? Ну, автоматы, зверские рожи, всё такое. Я их не воспринимал как кого-то, стоящего внимания. Вот это сейчас и отыграло.

Пару минут мы посидели молча, а затем белобрысый всё-таки спросил:

— Пояснишь?

— Попробую, — кисло отозвался я, закуривая, — Тайцу пуля попала в плечо, очень смачно, жгут наложить стало бы большой задачей. До того, как Мигель затормозил, прошла минута с лишним. Еще три-четыре на осмотр, допрос, все дела, к тому времени из него уже литр вытек, минимум. Мы были у складов, народа вокруг ноль. В общем, шансы на то, что мы его перевяжем и вытянем были… неплохими, а вот на допрос — минимальными, понимаешь? Как ни крути, как бы карта не легла, мы бы просто не успели его ни сами допросить, ни католикам доставить. Лишь в крови бы перемазались. Да и…

— Мм?

— Это же не операция была, — поморщился я, — Мы просто прыгнули в тачку и просто поехали. Чтобы что? Спасти Мигеля, вот о чем Агнешка твоя просила, пока заплевывала коридор кровищей. Медицина и тачка уже идут бонусом. Брать пленных — это уже как-то перебор. Католики никогда не славились щедростью, сам увидишь. Но ошибку я признаю. Перед тобой. Виноват.

Проговорив это и получив кивок в ответ, я замолчал, глубоко задумавшись. Слова, что покинули мой рот, были… искренни, но совершенно не вязались с типажом Петра Васильевича Красовского! Поразмыслив, я понял, что еще ни разу, с момента нашего недавнего знакомства, не рассматривал Барона, Недотрогу и Няшку как… возможные цели. Не планировал, как их убью, в случае чего, не реагировал на резкие движения или косые взгляды.

Неужели эти ребята вот так, сразу, запали в душу?

Что-то со мной не так? Куда делся повеса, негодяй, разбойник и обаятельный плут, которым я был в той, прежней, жизни?

Хотя, был ли? Скорее нет, чем да. До