Том первый. Грешник в сутане - Харитон Байконурович Мамбурин

той судьбоносной встречи с молодым человеком, ставшим мне единственным другом, я что-то такое еще из себя представлял, но уже начал скатываться в бездну. Неуклонно, всё быстрее и быстрее. Череда заданий и смертей, однообразное запугивание купцов и министров, пытки и казни. Это было не движение по наклонной, а скорее балансирование на краю. Кейн, молодой аристократ, своим появлением тогда помог мне снова почувствовать удивление, восторг, остроту жизни. Молодой парень, совсем юный, такой же отбитый на всю голову, как и я, но… если меня таким сделала изнанка жизни, то он таким придурком попросту родился. И, надо сказать, в роли отмороженного убийцы, оставляющего за собой шлейфы трупов, чувствовал он себя куда лучше, чем я.

Мы быстро спелись, чуть не угробив друг друга в процессе. Этот хитрец умудрился подкупить меня парой своих поступков, а затем как-то всё завертелось само. Вертелось и вертелось, пока я не оказался в его замке, израненный и обессилевший, наблюдающий, как за моими ранами ухаживает прекраснейшая из женщин. Её, Пиату, никто не просил, не заставлял, не уговаривал. Пребывая при дворе Дайхарда Кейна служанкой, она, вроде бы, за всё время не получила ни одного приказа. Да и служанка из неё была аховая. Прознатчица, убийца, телохранитель, шпионка. Неудивительно, что мы тоже… спелись.

Наверное, тогда я начал меняться, просто изменений не хватило для того, чтобы обрести смысл жизни. Перелом был слишком болезненным для меня, поэтому я убежал. Удрал. Смылся от всех, уйдя умирать в чужой мир. А там взял и не сдох. Глупо и бездарно попал в плен, угодил под пытки, а затем вернулся к своему другу… без рук и ног, верхом на бомбе.

…и был вновь им принят. Я просил Кейна о смерти, но он отказался потратить на меня пулю. Этот мерзавец и негодяй предложил нечто иное. Купил меня с потрохами, подлец. Купил так, что я не смог отказаться, отказ был противен самой моей натуре. Он дал мне шанс снова убежать, уже насовсем, сунув полное отравы копье в задницу огромного дракона. Колоссальной заносчивой твари, смотрящей на людей, как на букашек.

Я умер, хохоча как ненормальный. Ушёл, убежал, удрал. Снова. Но КАК!

Кейн, ты… гений.

Но это оказалось не всё. Настолько не всё, что сейчас, оглядываясь на восемнадцать прожитых лет, я сам себе даюсь диву. Да, директора приютов заслужили свою кончину, но кроме них? Я не убил никого. Другие кадеты не давали поводов? Бросьте, господа, чтобы ребенок или подросток не дал повода… это смешно. Раньше, в той жизни, я бы не сдержался. В этой же мне было удивительно легко… понимать? Наверное. Старый Петр Васильевич никуда не делся, этому свидетель тот недо-пират, которому я свернул шею пятнадцать минут назад. Значит, дело в другом.

Бросив взгляд на блондина, одухотворенно пялящегося перед собой, я с трудом, но смог себе признаться в том, что мне — интересно. Троица бедолаг, чьи жизни радикально не удались, причем не по их вине. Выброшены на произвол судьбы, по их следу вполне могут идти силы, сопоставимые с тем чертовым драконом. Они напоминают мне меня, жалкого бостонского сироту, нашего в себе достаточно сил и упорства, чтобы в десять лет перевернуть страницу жизни с таким грохотом, что даже старый убийца, вывезший меня в Санкт-Петербург, оказался впечатлен настолько, что взял меня в ученики.

Может, настала моя очередь вернуть этот долг?

— Нам понадобятся маты, — уверенно постановил я.

— Что? Зачем? — очнулся Гритт.

— Места дома много, — пожал плечами я, — Надо проводить спарринги. Поучу вас работать против холодняка и с ним.

— Думаешь, мы с Эрикой не умеем? — почти надулся блондин.

— Полагаю, что вы думаете, что умеете, — подразнил его я, — В моем отделении ножевой бой был поставлен настолько отвратительно, что это казалось насмешкой.

— Хм, ладно уж, пригодится. Места действительно много. Ты зачем останавливаешься?

— Рынок, Марий. Надо купить апельсинов.

— Апельсинов?

— Ну да. К больным принято ходить с апельсинами. Мы же сейчас в больницу поедем, к Агнешке. Тебе нужно проявить заботу.

— Знаешь, твоё… точнее ваше с Эрикой сводничество, начинает утомлять! — пробурчал вылезающий из машины лидер.

— Ну тогда купи дуриан, Марий. Это сразу покажет девушке твое отношение!

Он, всё-таки, купил апельсины. Ну а что? Не шутить же над ним о том, что совокупление духовных лиц — тот еще грех? Мы не в том городе находимся, чтобы это что-то значило. К тому же, я живу вместе с этим типом, и не хочу получить гранату в окно или под дверь. Светошумовую или сестру той, что ему подарили. Кстати, надо будет поделиться с ним этими мыслями. Презервативы-то у него хоть есть? Хотя, учитывая, как близко сестра Агнешка знакома с медикаментами, которые тут оптом по острову развозят…

Вернувшись домой один, я осмотрел огромную пустую комнату зала, которую мы еще почти ничем не успели заполнить, а затем принял решение принять душ. Организм, непривычный к местной жаре, отчаянно потел, протестуя против жары и духоты. Хулигански представляя себе сестру Агнешку, тащащую за собой тележку с коробками презервативов, я открыл дверь ванной с каким-то странным хрустом и… уставился на двух обнаженных девушек, которые тут же ответили мне тем же. Одна из них была прекрасной и очень фигуристой брюнеткой, стоящей под выключенным душем, а вторая представляла из себя очень худого и костлявого азиатского подростка… намыливавшего спину товарки.

Немая сцена затянулась секунд на пять, показавшихся вечностью.

— Что-то хотел? — светским тоном осведомилась полуобернувшаяся вампиресса.

— Ага, — откликнулся я отстраненным голосом, — Сказать, что защелка в ванной сломалась.

— Мы заметили, — продолжила диалог Эрика, а затем, совершенно не меняя интонаций, обратилась к застывшей как испуганный кролик японке, — Я же говорила, что душ лучше не выключать. Вот тебе и экономия.

— ИИИ!!! — отреагировала та, тут же садясь на корточки и прикрываясь руками.

— Дамы, прошу прощения! — вежливо откланялся я… когда в визге наступила пауза по причине нехватки кислорода.

Это случилось не сразу. Мне о задержке ехидно напомнила сама Хатсбург, выплывшая из душа с довольным видом, причем явно для того, чтобы еще больше смутить красную как рак японку, семенящую следом. Я же, ярко и чисто улыбнувшись, поведал, что меня воспитали как вежливого человека, который всегда дослушает девушку, которой есть что мне сказать… или провизжать. На этом месте Юки тихо заскулила, а после моего