1910-я параллель: Охотники на попаданцев - Игорь Валерьевич Осипов

Анна сидела, пропуская мимо ушей речи, медленно разрезая курицу ножом и отправляя вилкой в рот. А перед глазами стоял тот господин из тайной канцелярии. Он точно знал, что Аннушка не сумасшедшая. А ещё он видел. Видел то, что другим недоступно. Он мог дать ей знание, мог указать путь, как разобраться в себе.

Выпускной прошёл незаметно, и вот уже девушка сидела на краю кровати, теребя пальцами шёлковую ленту светло-зелёного цвета у себя на шее. Такой цвет выбрал её покровитель, как полагалось по традиции, когда влиятельные лица подбирали себе подопечных, как котят в питомнике, мол, меценат. Вот только своего покровителя она ни разу в жизни не видела, а лишь знала, что есть такой граф Марковский. И что каждый год на Рождество все его подшефные барышни получали одинаковые недорогие подарки.

— Аннушка! — весело прозвучал в комнате голос Лизы, — На! Матушка передала!

Подруга, раскрасневшаяся от выпитого вина, поставила на стул перед Анной блюдечко с несколькими бутербродами, на которых была настоящая красная икра. После спартанского бытия прежних дней они казались истинным сокровищем.

— А у меня вот ещё что есть, — сделав кокетливый вид, произнесла Елизавета, держа в руках зелёную бутыль. — Шампанское!

Анна улыбнулась, встала и достала из буфета две чайные кружки.

— Не напьёмся?

— Что ты такая правильная? — картинно надулась Лиза, а потом ухватилась зубами за пробку и начала крутить бутыль.

— Ругать же будут, — потянувшись за салфетками, произнесла Анна.

— Кто? Мы уже сами себе хозяйки. Уже целый час.

Лиза хлопнула пробкой и стала аккуратно разливать пузырящийся напиток в кружки. Анна придержала посуду, а когда пальцы нечаянно соприкоснулись, перед глазами промелькнула небольшая комната, освещённая огнём свечи, смятая постель и мужское лицо. Эхом разлился затухающий вдали голос Лизы: «Ещё, ещё!». Казалось, что это Анна сама касалась того парня, даже пальцы запомнили прикосновение, равно как и плечи, грудь и бёдра ощущали на себе чужие мужские руки.

Анна с силой зажмурилась и тряхнула головой, отгоняя видение. И всё же отголосок чужого мира заставил её нервно сглотнуть. Что это? Прошлое? Будущее? Наверное, всё же будущее.

— Что с тобой? — спросила подруга, сделав глоток шампанского, — Оно же некрепкое.

— Ничего, — быстро ответила девушка, бросив на Лизу завистливый взгляд, а потом опрокинула бокал разом и потянулась за бутербродом. Красная икра сияла в свете торшера. Ярко-красная икра и тёмно-красные, почти чёрные в свете уличного фонаря, испачканные в крови пальцы, порванная картонная коробка, размазанный по мостовой тортик, смешанный с человеческой кровью, дёргающиеся в агонии тела и звонкий смех.

Анна взвизгнула, уронив бутерброд на пол, и выставила перед собой руки с растопыренными пальцами, словно они действительно были в крови. Но это были её пальцы, в видении! И её смех! Не чей-нибудь, а её!

— Аннушка!

Девушка не сразу поняла, что подруга испугано трясёт её за плечи. А внутри бешено колотилось сердце. Казалось, оно выскочит из груди и убежит подальше от этих видений. К горлу подкатил ком тошноты.

Нужно срочно к тому господину. Лишь бы до утра не сойти с ума…

* * *

Барон сидел на стуле, вытянув руки и уперев в паркет трость так, что та стояла вертикально. Он приподнял подбородок, важно разглядывая гостий. Не хватало пенсне, и получился бы знатный сноб. Впрочем, снобизма у него и так хватало. Я же держал в руках папку с документами.

— Ну-с, позвольте полюбопытствовать, кто у нас здесь? — спросил Бодриков с видом кота, ожидающего сметану. — Давайте начнём с вас, моя дорогая.

Он указал ладонью на девушку в платье воспитанницы института благородных девиц и накидкой с капюшоном без рукавов. Платье было небесно-голубым с белым воротничком и такими же манжетами, а накидка — серой. Голубой цвет платья полагался выпускницам и воспитанницам старших курсов.

Я смотрел на институтку с лёгким ожиданием, словно сам находился на экзамене. Только оценивали моё чутьё руководителя в наборе работников.

Барышня сделала лёгкий книксен в знак приветствия и представилась. При этом мне показалось, что за нарочитым хладнокровием скрывалась настороженность затравленного зверька.

— Анна Дмитриевна Кукушкина, выпускница Новообского института благородных девиц. Получила приглашение как кандидатка на работу.

Я раскрыл папку и продолжил за неё.

— Соискательница на должность специалиста по сверхчувственному бытию. Чин, согласно табеля о рангах, двенадцатый — губернский секретарь. Соответствует войсковому званию поручик. Испытательный срок три месяца.

— Класс псионик, — тихо пробормотал Сашка. Правда, это он так думал, что тихо. На деле его услышали все.

— Теперь вы, сударыня, — перевёл своё внимание барон на следующую персону.

— Я? — опешивши, спросила крестьянка. Она даже обернулась назад, ища, с кем Бодриков разговаривает.

— Вы. Вы.

На лице начальника возникла улыбка.

— Ну, Настя я. Настя Иголкина. Я эта, работать. Меня позвали. Вот он позвал.

Девушка вытянула руку и показала в мою сторону пальцем, а я вздохнул. Придётся помучиться с ней. Благо не старуха, которую ничему не научишь, но все же пользы от неё должно быть больше.

— Анастасия Павловна Иголкина. Шестнадцать лет. Соискательница на должность фельдшера. Чин по табелю четырнадцатый — коллежский регистратор, самый начальный. Испытательный срок три месяца, — зачитал я, поймав презрительный взгляд Кукушкиной, обращённый к Насте. Ой тяжело с ними придётся.

— Класс хилер, — снова пробормотал Никитин непонятную фразу.

— Это чё, я благородие теперь? — шмыгнув носом, спросила девчушка.

— Если стараться будете, — с улыбкой кивнул я.

— Ну я, эта, буду. Вы только, барин, скажите, чё делать.

— Ага, — снова прозвучал совершенно нетихий шёпот Никитина, — я танковать буду. А тут ещё неведомый персонаж должен быть, фейсом торговать.

— Фейсом торговать? — раздался мягкий мелодичный голос со стороны лестницы, — фейсом, это от английского лицом? Забавное словосочетание. Если надо, буду и фейсом торговать.

Я резко обернулся, сжав губы, и уставившись в голубые глаза молодой женщины.

— Это ваше собеседование? — зло спросил я у барона, но тот хитро прищурился и не ответил.

— Вот это няшка, — восхищённо протянул Никитин.

— Что ты здесь делаешь? — сдержанно произнёс я.

— А что, я должна быть как вдова при живом муже? Да и врачи говорят, что я почти здорова, — ответила Ольга Ивановна Тернская.

Глава 8