Беглец. Бегство в СССР. Часть 2 - Влад Радин

мне и о камнях и о золоте, и ювелирных изделиях. Кое — что я помню до сих пор. Мне плохо видно, но кажется это очень старинная вещь. Я даже не представляю сколько она может стоить.

— Думаю для знающего человека этот перстень, вообще не имеет цены,- добавил Геннадий Алексеевич,- во всяком случае его цена совсем не измеряется в денежных знаках.

* * *

В понедельник днём я с Варварой снова пришёл в знакомую мне квартиру. Погода на улице стремительно портилась, с самого утра зарядил холодный и нудный дождь, временами, порывами начинал дуть уже совсем осенний ветер.

— Кончается лето,- сказала Варвара, когда мы выйдя из машины, быстрым шагом вошли в подъезд,- не люблю осень, да и зиму тоже. Почему у нас такое короткое лето?

— Северная страна, ответил я ей,- что поделать.

— Всегда, когда начинается эта промозглая и нудная осень, мне хочется уехать куда — ни будь на юг. К тёплому морю. Но увы, мечты остаются мечтами, а жить приходится здесь.

Миша встретил нас сидя в кресле. На столе подле него горела настольная лампа, в его руках была раскрытая книга.

— Здравствуй, Андрей, здравствуйте Варвара Викторовна, — приветствовал он нас,- я сегодня сказал маме, что не буду есть завтрак, если она не разрешит мне встать с постели. И она разрешила! Андрей, а когда я начну хорошо ходить? И я плохо вижу, видишь пришлось даже зажечь лампу, что бы я смог читать.

— Ну не всё сразу,- ответил я ему, — главное мы сделали. Опухоль победили. Со временем ты снова научишься ходить и зрение у тебя тоже наладится. Прояви терпение. А теперь тебе придётся лечь обратно в кровать. Хорошо?

Мальчик тяжело вздохнул и кивнул головой в знак согласия.

— Я подкатил его кресло к постели, мальчик самостоятельно ( хотя и с заметным трудом) слез с кресла и перебрался на постель.

Я вновь усыпил его и приступил к сеансу.

Чёрной каракатицы больше не существовало. Последние её осколки добивали иммунные клетки. Одновременно они уничтожали её ядовитые споры которые она выплёвывала из себя, заражая здоровые ткани мозга.

— Уф,- произнёс я закончив сеанс,- кажется всё. Завтра ещё разок, но это больше для перестраховки. Да это не Бирута. С той всё было гораздо проще. Ну и гадость эта самая глиобластома! Как такая мерзость вообще может завестись в человеческих мозгах? Скажи мне Варвара!

— Этиология злокачественных опухолей до сих пор не известна,- ответила она мне.

— И как же вы лечите их?

— Вот так и лечим. Как получится. Как у тебя самочувствие?

— Да вроде не плохо. В принципе сегодня я сил потратил совсем не много.

* * *

На кухне я сел на ставшее уже привычным для меня место. Мне опять измерили давление, но посовещавшись Варвара и Софья Абрамовна решили, что я сегодня не нуждаюсь в уколе.

— Вчера я звонила Северьянову, это лечащий врач Миши,- сказала Софья Абрамовна,- когда я сказала, что в состоянии его здоровья произошло резкое улучшение, то он даже с начала не поверил мне. В конце концов я сумела убедить его в этом и сегодня вечером Павел Анисимович, обещал заехать к нам. Естественно Андрей о вашем участии не будет сказано ни единого слова. За Мишу не беспокойтесь. Он мальчик не из болтливых. Тем более я вчера специально поговорила с ним на эту тему.

Софья Абрамовна присела на стул и опёршись рукой о стол закрыла ладонью своё лицо.

— Ох, Андрей, я даже не представляю, как я смогу рассчитаться с вами! Вы вытащили меня из такого кошмара! До сих пор не верится, что это происходит в реальности. Кажется, что это просто сон. Я сейчас проснусь и всё окажется по прежнему. Миша мучительно умирает, а я дипломированный врач, кандидат медицинских наук бессильная стою возле его постели.

— Не переживайте и не думайте на эту тему, — сказал я ей,- хотите совет?

— Какой?

— Как только всё окончательно наладится, съездите куда ни будь отдохнуть от всего этого. Хотя бы на недельку.

— Какой там отдых! Надо думать о реабилитации Миши! Вы же сами видите. Он еле, еле ходит. И очень плохо видит. Боюсь, что эта проклятая опухоль нанесла такой ущерб его мозгу, что придётся очень долго расхлёбывать последствия.

* * *

Во вторник состоялся мой последний сеанс. После него Софья Абрамовна сказала мне, что вчера приходил лечащий врач Миши.

— Когда он увидел его, а Миша сидел в кресле и читал книгу, то у него буквально очки съехали с носа. Он долго осматривал его и беседовал с ним, а потом вышел совершенно потрясённый. Помявшись, он сказал мне, что видимо это отсроченный результат проведённого курса лучевой терапии. Ну и, что бы я не расслаблялась. Конечно резкое улучшение на лицо, но в любой момент оно может сменится ухудшением. В общем, я договорилась о госпитализации Миши. Его положат в больницу через пару дней. А какие ваши оценки?

— Опухоли больше нет. А, что будет дальше, я не знаю. Раз она возникла однажды, значит для этого были какие-то предпосылки. Вам это виднее. Будем надеяться, что в случае возможного рецидива, организм, его иммунная система сумеют быстро подавить всё в зародыше. Что она научилась распознавать и уничтожать эти проклятые клетки.

— Интересно, Андрей, а вы можете справится с любыми злокачественными опухолями и в любой стадии?

— Трудно сказать, Софья Абрамовна, но думаю, что не с любой. Если организм уже изъеден метастазами, то думаю, в этом случае я буду бессилен. Ну или если имеет место такое массированное поражение какого — ни будь жизненно важного органа. Но повторю у меня нет опыта лечения таких случаев.

— Значит Мише вы успели оказать помощь? И кто знает, опоздай вы чуть — чуть, ваши усилия были бы уже бесполезны?

— Вполне возможно, что так.

Софья Абрамовна быстро накрыла на стол и мы начали праздновать спасение Миши. Когда Лернер выпила пару рюмок коньяка, её лицо разрумянилось, и к ему даже вернулась, казалось бы навсегда утраченная миловидность. Да, всего за несколько дней, с этой женщиной произошла просто разительная перемена!

— Миша очень не хочет опять ложится в больницу,- с огорчением в голосе сказала она,- в прошлый раз она произвела на него самое гнетущее впечатление. Тем более, что от лечения и толка никакого не было.