Несгибаемый граф-3 - Александр Яманов

проявлением любви является забота о близких, когда ты готов отдать для них всё. Что я и делал. Найти себя в родном городе не получалось. Ну не бизнесмен я, а промышленность в начале нулевых начала семимильными шагами идти в ад. Поэтому пришлось выбрать другой путь — вахты.

Сначала я был простым рабочим на стройках. Потом меня заметил начальник — парень толковый, ответственный. Предложил стать прорабом. Я согласился, ведь платили больше. Но приходилось ездить на Север. Месяцами не был дома. Чуть позже я стал снабженцем, обнаружив талант к этому делу. Ведь рабочих необходимо обеспечивать не только едой, но и множеством других вещей. Приходилось постоянно мотаться по стране. Организация у нас крупная, ещё и строился объект стратегического значения. Надо ведь гнать национальное достояние в Китай. Как же без этого?

Семья привыкла. Жена перестала ждать, дочерям звонил всё реже. Но деньги я привозил исправно. Квартира в новостройке, машина, шубы, телефоны, репетиторы. Всё лучшее. И только для них. Ну не умею я зарабатывать иначе. Альтернатива — мизерная зарплата в родном городе, одновременно развивающемся и депрессивном.

Я думал: «Вот доработаю, накоплю, тогда и отдохну. Посижу с внуками. На рыбалку схожу. Ну, хоть в следующем году на море все вместе съездим».

Не доработал.

Сердце. Сначала давило, потом прихватило — инфаркт. Мне стало плохо прямо на складе, среди ящиков с болтами и катушками. Повезло, что рядом находились люди, а дело было в городе. Реанимация, больница. Вроде пришёл в себя, но работать временно запретили. Сказали, надо реабилитироваться и отдохнуть месяца полтора. Лучше два. На работе всё поняли и оплатили больничный, заодно отпускных отвалили сразу за два года.

Думал, семья поддержит. Жена приедет, всё-таки Сибирь не Антарктида. Никто не приехал. Один раз позвонила Настя. Спросила, где деньги на учёбу. Я сказал, что болею. Она сказала: «Пап, ну ты поправляйся. Только деньги найди, а то скоро последний курс, надо заканчивать универ». И всё. Младшая чуть позже написала пару дежурных слов в мессенджере и добавила смайлик.

Деньги я перевёл. Сразу за год, ещё и на другие дела подкинул. Ведь семья — им важнее. А у меня как раз отпускные. Хотя было обидно.

Когда меня выписали из больницы, и я вернулся домой, ключи от замка уже поменяли. Вещи сложили в две сумки. Они ждали меня в коридоре. Жена сказала: «Мы не можем больше жить вместе, Иван. Ты постоянно в разъездах. Дети тебя почти не знают. А я ещё не такая старая, хочу пожить нормально. Мой коуч по отношениям говорит, что ты давно бесперспективный. И всегда им был. Я просто потеряла столько лет! Давай расстанемся спокойно. Тем более у меня давно новая жизнь. Прощай».

Я не ругался и не скандалил. Взял сумки и уехал в деревню. В дом бабушки, который не продали, потому что он никому не нужен. Ни воды, ни газа, ни тёплого туалета. Печка, дрова, колодец. И тишина. Только я бывал в доме, возвращаясь из командировок, поддерживая в нём жизнь. Вот и пригодилось.

Забавно было остаться одному и голому как сокол, когда тебе сорок пять. Зато ипотеку выплатил, как и кредит на машину. Только всё имущество оформлено на жену. Это по истечении времени я понял, что нельзя было соглашаться. Жильё и машину спокойно можно разделить. И никто не мешал мне начать жить по-человечески. Но… тогда я был в шоке. При родных детях вдруг остаться одному и никому не нужным. Больно! Вы даже не представляете как.

Я решил немного переждать, успокоиться и пожить в деревне. Не получилось. Там я начал пить. Сначала понемногу, чтобы спокойно засыпать и не мучиться от раздражающих мыслей. Потом больше, чтобы совсем не думать. Потом всё время, потому что без водки было невыносимо. Так и сидел в холодной избе, смотрел на замёрзшие окна и вспоминал, как Настя маленькая обнимала меня за шею и говорила: «Папа, я тебя люблю». А потом эта же Настя сказала по телефону: «Пап, ну ты поправляйся, только деньги найди».

Так прошёл год. Начался второй. С работы звонили, пытаясь вернуть ценного специалиста, но всё без толку. Деньги ещё были, я ведь немного откладывал на чёрный день. Да и не нужно много деревенскому пьянице. Самогонный аппарат свой, огород есть. Иногда местные звали на шабашки, соглашался, если был вменяемым.

Потом спьяну ввязался в драку с соседом, продолжил с участковым. Тюрьма. Пять лет за применение насилия к сотруднику при исполнении. Могли дать больше, а могли меньше. Плевать.

Затем вербовщик. СВО. Контракт, подписанный не глядя. Плевать.

Два месяца учебки. Первый бой. Немного протрезвел, поняв, что жизнь всё-таки приятная штука. Второй штурм, противное и страшное жужжание дрона. Вспышка. Всё.

А потом я открыл глаза в странной комнате. В зеркале — чужое лицо. Молодое, красивое, холёное. Камзол, кружева, дядька-наставник, слуги и много денег. Теперь я Николай Петрович Шереметев, граф.

Второй шанс.

Я тогда подумал: «Вот оно. Теперь заживу». Решил, что буду жить для себя. Но окружающая реальность оказалась жестокой. Никогда бы не подумал, что мой народ жил в столь скотском состоянии. И я решил помогать людям.

А потом появилась Анна и перевернула всё. Она не просила денег. Не требовала титулов. Анна просто была рядом и любила меня. Я же в ней просто души не чаял. И не мог поверить в свалившееся чудо. Тогда я понял, что это и есть счастье, которое нельзя променять на все блага мира. Полтора года лучшего времени в моей жизни! Плевать на мнение света и кого бы то ни было. Мы просто наслаждались друг другом, строили планы. Это было волшебно!

Я боялся только одного — потерять её, потому что она и есть счастье. Иногда по ночам я просыпался и смотрел, как спит Анна — тихо, ровно дышит, волосы разметались по подушке. И думал: «Господи, только бы не отобрали».

Забрали.

Дрожащей рукой наливаю новый стакан ставшей безвкусной настойки.

Глава 8

Февраль 1775 года. Москва, Российская империя

Я пил уже две недели. Не каждый день, чтобы вусмерть. Но каждый вечер — обязательно. Просто алкоголь помогает забыться. С утра я завтракал, занимался делами, смотрел в окно, работал с бумагами. В полдень и вечером ходил на могилу Анны. Три раза в день — обязательное посещение сына, которого недавно крестили и дали имя Александр. Молодой поп специально приехал во дворец, где и провёл обряд. К моей