Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

– А может, мне стоило остаться в Дуате? Ты предпочёл бы, чтобы меня взяли в плен, как других богов, не склонившихся перед Селкет?

Ответ Тота был жёстким и горьким.

– Может быть. Тогда мы, возможно, смогли бы быть вместе после всего. Хотя нет… Даже тогда – нет.

Маат вздрогнула. Буря становилась сильнее, и теперь богиня ощущала её жар.

– Тот, я могу уйти отсюда. Не контактировать больше со смертными…

– Это уже неважно, любимая. Не печалься, мы обязательно встретимся с тобой ещё раз.

– Лишь раз?

– Я не могу ответить.

Вскочив на ноги, Маат закричала в пустоту Красной Земли:

– СКАЖИ ХОТЬ ЧТО-ТО! ХОТЬ РАЗ!

– Я могу открыть тебе тайну лотоса. – Тот присел на край стола, опуская взгляд. – Аментет всё равно вспоминает всё больше. Кроме того, Амт помогает ей при помощи мыслей Исиды… Думаю, эту ношу знаний я могу разделить и с тобой.

Маат, уже привыкшая называться Этой, снова села на подушки у костра, замедляя вокруг себя порывы бури.

– Говори. Аментет Ифе приглянулась мне. Она одна из тех смертных, чьё сердце весит легче моего пера, несмотря на все тяготы. Тайна лотоса ведь связана с ней?

Тот тихо усмехнулся.

– Конечно с ней. В век богов и смертных важную роль всегда играет герой. Эта истина стара, как мир, и всё же неизбежна.

Бог медленно поднял руки, протягивая их к Маат. Их разделяли сепаты, воды Хапи, пустыня, но богиня всё-таки почувствовала тепло прикосновения мужа. Она закрыла глаза, позволяя ему проводить себя в прошлое. Позволяя открыть секрет и облегчить ношу всевидящего Тота хоть немного.

Та-Кемет. Город Столбов. Дворец наместника Гора

Когда-то давно…

В купальнях наложниц во дворце Города Столбов царила тишина. Женщины, находившиеся в помещении, застыли, как будто время для них остановилось. Лишь одна из них – не наложница, а лекарь при советнике фараона – продолжала двигаться, не сразу заметив странности. Она напевала под нос простенькую песню и лениво болтала ногами в бассейне, заставляя розовые лепестки кружиться на воде.

– Он погибает в царстве песков, когда река от заката багрова, но солнце касается лепестков, и лотос рождается снова и снова…

– Лекарь Азенет.

Женщина вздрогнула, поднимая взгляд на вошедшую в купальни незнакомку.

– Кто вы? – Она огляделась, наконец, замечая странности, творящиеся с наложницами. – Что происходит?..

– Милая моя, неужели ты не ждёшь ту, кому так отчаянно молилась? Ах, да, совсем забыла…

Купальни окутало золотое сияние, и вместо странной женщины перед Азенет возник божественный образ Исиды.

– Царица!.. – Азенет поспешно поднялась на ноги, едва не поскальзываясь на мокром полу, и тут же упала на колени перед богиней. – Прости душу заблудшую и терзаемую страхом, что не узнала тепло твоего присутствия. Я взывала к тебе, но не могла и надеяться на новую милость…

– Полно тебе. Поднимись. – Исида шагнула к Азенет, ожидая, пока та выпрямится. – Годы назад я уже отзывалась на твои мольбы. Ты жаждала помогать людям, хотела нести в мир исцеление, и я даровала твоим рукам такую власть. Редко, кто может получить мою помощь дважды, но ты была верна долгу, и не прошло ни дня, чтобы ты не использовала мой дар во благо. Потому я выслушаю твою новую просьбу.

Азенет прижала руки к груди, то ли пытаясь снова не упасть на колени, то ли стараясь унять рваное дыхание.

– Советник фараона Города Столбов умирает. Дочь моя, как и я, переняла твой дар, но наши руки не в силах помочь…

– Исцелить можно тех, чей час ещё не пришёл. А советник стар и давно должен был предстать перед Судом.

– Я понимаю… Понимаю! Но он убьёт её…

Сдерживать чувства Азенет больше не могла. Рыдания сдавили горло, и она закрыла лицо руками, скрывая слёзы. Исида притянула горюющую женщину в объятия. Слёзы её тут же иссякли: слишком по-матерински тёплая и в то же время властная сила исходила от Царицы Богов.

– В случае свой смерти советник приказал похоронить в одной гробнице всех своих слуг, особенно тех, кто не смог продлить его жизнь. Меня и Ани. Аниппу, – объяснила Азенет.

– Аниппа – твоя дочь? Я рада, что она тоже получила мой дар исцеляющих рук.

– Прости меня, Царица, ибо не раз я роптала на твою милость. Из-за неё советник и его меджаи не спускают с нас глаз. Мы не можем ни выйти из дворца, ни сбежать, ни общаться с кем-то, кроме наложниц. В тот миг, когда советник испустит последний вздох, нас возьмут под стражу, чтобы похоронить заживо рядом с ним. И фараон Радеф его не остановит: он сам стар, а сын его и внук, коли узнают о том, кто мы… Смерти не избежать всё равно.

Исида отступила от Азенет, серьёзно смотря ей в глаза.

– О чём просишь ты меня, смертная целительница?

– Сберечь Аниппу, помочь ей выжить. За себя не прошу: я получила дар и должна заплатить за него, но Ани… Она росла взаперти, не знала иной жизни, кроме помощи больным. Не знала любви. Молю, Царица, спаси её!

Исида задумчиво оглядела купальни.

– Боги осудят меня за прямое вмешательство. Вы с дочерью должны умереть.

Азенет сгорбилась и побледнела.

– Но я могу дать твоей дочери второй шанс.

– Пожалуйста!

Надежда в крике смертной женщины была столь велика, что даже Исида почувствовала её силу.

– Я заберу её имя, сотру из свитков богов, чтобы скрыть душу, и дам новое, которое буду знать лишь я.

– И она будет жить?..

– Нет, но после смерти она будет спрятана на Полях Иалу, и настанет день, когда данное мной благословенное имя поможет ей возродиться.

Азенет была умной женщиной, закалённой жизнью среди дворцовых змей, коими были все наложницы фараона и советника. Она слышала, как много не говорила Исида, но материнское желание уберечь своё дитя было сильнее подозрений.

– Какова будет цена? – спросила она, готовясь отдать всё, что у неё есть, и даже то, чего нет.

– Долг и душа, – ответила Исида. – Чтобы вернуть твою дочь к жизни я напитаю её силой твоей души. Ты станешь её частью, растворишься в ней, как в небытии, но дашь силы, способные побороть даже смерть. А долг я спрошу уже с Аниппы в иной час.

Забыв о трепете перед богиней, Азенет опустилась на свободную кушетку.

– Она сможет познать любовь, радости и горечи жизни… – прошептала она.

– Это я обещать могу.

– Я понимаю, что не увижу её… после. А её отец? Он жрец Гора, и о его связи с нами никто