Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

— Разумеется, разумеется, — затараторила Шарлотта, подбирая упавшие ноты. — Да, да, это чудовищно. Но я не верю! Кому это надо? Зачем? Аннет ангел! Кто может желать ей смерти? Нет, это полный абсурд!

— Вот, видите? — повернулась я к Уварову. — Все считают меня ангелом. Еще немного, и у меня за спиной вырастут крылья.

— Вы же не подозреваете нас с Сержем? С Сергеем Николаевичем, — поправилась Шарлотта. — Это было бы абсурдно, глупо и просто неприлично!

— Я опрашиваю всех знакомых Анны Ильиничны. Позвольте узнать, где были вы во время всех трех покушений?

— Господин ищейка интересуется алиби, — презрительно поджал губы Серж. — Уж если кто-то и совершил покушение, то явно маньяк, убивающий женщин в окрестностях Кузнецкого Моста. Или призрак Жози. Это любому дураку очевидно.

— Я не дурак, и мне это не очевидно, — парировал Кирилл Дмитриевич. — Итак, слушаю вас, Шарлотта Карловна.

— Когда упала картина, я говорила с Глафирой на кухне. Мне не нравился ее полупрозрачный черный чай. Глафира ужасно нерадива. Я велела ей класть больше заварки в чайник. Мы услышали крики и побежали в гостиную. Когда Анне Ильиничне стало плохо, и она начала задыхаться, я была у модистки. Провела там больше двух часов, обсуждая тонкости наших с графиней бальных туалетов.

— Адрес, пожалуйста, — приготовил блокнот Уваров.

— Извольте, — поморщилась Шарлотта и продиктовала адрес ателье мадам Ферже. — А последний раз, когда Анне Ильиничне стало дурно, я была в гостиной, читала книгу. Услышала крики и вбежала вслед за Матреной, почти одновременно с ней. Кричала как резаная Настя, она увидела Анну Ильиничну на полу, перепугалась и ничего толком не могла объяснить.

— Вы видели чулок в руке Анны Ильиничны? — поинтересовался Уваров.

— Не обратила внимания. Было не до таких мелочей. Прислуга суетилась, я пыталась заставить их перестать метаться. К счастью, у Матрены была нюхательная соль и Анна Ильинична очнулась. Нет, не припомню чулка… — задумчиво произнесла Шарлотта. — Может, и был… Нет, не знаю.

— На сегодня все, — поднялся Уваров, убирая блокнот. — Благодарю за чай, Анна Ильинична. Если вспомните что-то важное — позвонить мне. Если меня не будет на месте, оставьте информацию Ольге. Она толковая секретарша, хотя производит впечатление взбалмошной и дерзкой особы.

Телефон — великое изобретение! Вовремя я перенесла его к себе в кабинет.

Глава 20

Нас осталось трое за столом. Настя подпирала стенку, ожидая приказов господ. В столовой висела напряженная тишина.

— Настя, пошла вон, — небрежно махнул ей Серж.

— Да, можешь идти, — разрешила я. — А чай нам нальет мадемуазель Шарлотта, — широко улыбнулась я. Это входит в обязанности моей компаньонки.

На лице Шарлотты отразилось недоумение, сменившееся гримаской недовольства. Я протянула ей чашку. Шарлотта резко поднялась из-за стола, взяла чайник.

— Мне не надо, — отказался Серж. Какое благородство с его стороны!

Муж тяжело вздохнул, перевел на меня недовольный взгляд:

— Я обижен и уязвлен в своих чувствах. Я не понимаю, что с тобой происходит, Аннет? Почему ты так себя ведешь?

— Давай поговорим об этом наедине, без посторонних, — выразительно посмотрела я на Шарлотту.

Та вспыхнула, смахнула с глаз несуществующую слезу и выскочила из столовой.

— Ты обидела ее, — посмотрел вслед Шарлотте Серж.

— Чем это? — искренне удивилась я. — Мы собираемся обсуждать семейные проблемы. При чем тут моя компаньонка? Будь она сообразительнее, сама бы ушла. Ведь ты отослал Настю.

— Настя — прислуга.

— Шарлотте я тоже плачу за ее услуги. Чем же она отличается от Насти?

— Она твоя подруга.

— Она моя компаньонка. За дружбу не платят. Но не слишком ли много мы уделяем внимания Шарлотте? Так что ты хотел сказать мне?

— Во-первых, ты моя жена, и должна уважать мое мнение. Во-вторых, ты начала неразумно тратить деньги. Это недопустимо. Что за странные фантазии с рестораном? Зачем он тебе?

— Всегда мечтала владеть рестораном, — налила в блюдце чай, взяла из сахарницы кусочек белоснежного плотного пиленого сахара и откусила от него. Пригубила чай из блюдца, и ощутила себя московской купчихой. Хватит изнеженных аристократических церемоний в моем доме, даешь здоровый купеческий быт!

— Что ты делаешь? — изумленно уставился на меня Серж. — Это… Это ужасно… Вульгарно!.. Ты издеваешься надо мной?

— Нет, возвращаюсь к своим корням. Не получается из меня графиня, увы. Я снова становлюсь купчихой. Послушай, пожалуйста, внимательно, что скажу тебе я. Я начала разбираться с нашим семейным бюджетом. И я неприятно удивлена. Для начала, я восполню потери за последние два года. Ты много проиграл, а еще больше денег ушло на твоих прорфурс… вообще непонятно куда. Назовем это так, поскольку ты любишь деликатные выражения. Так что я купила ресторан и собираюсь открыть свое дело, чтобы подправить финансовое положение. Прости, иначе не получается.

— Ты сошла с ума, — ошарашенно выдавил Серж. — Ты опозоришь имя Оболенских! Моя жена не может владеть рестораном. Это ты понимаешь своими купеческими мозгами? — повысил он голос.

— Давай разведемся, — согласилась я. — Наша встреча была ошибкой. Думаю, ты это давно понял, иначе не заводил бы всех этих баб. Я бы выразилась покрепче, но воспитание не позволяет.

— Оболенские не разводятся! — резко поднялся из-за стола Серж.

— Тогда сохраним брак формально. Мне пофиг… Мне все равно, фиктивный ты муж или нет, лишь бы не проматывал мои капиталы, — начала заводиться и я. — Больше ни копейки не уйдет из моих денег на погашение твоих долгов и бестолковые развлечения. Хочешь мотаться от меня — не возражаю. Но за свои деньги! Ясно⁈ — хлопнула я ладонью по столу так, что посуда не нем жалобно зазвенела.

— Я так спешил сегодня к тебе, хотел обнять, хотел твоей ласки. Я мечтал о страстной ночи. А ты так грубо говоришь со мной, — сменил пластинку Серж. — Ты обвиняешь меня в ужасных вещах! Как тебе только такое могло в голову прийти? Я — и изменяю тебе? Бред! Да никогда!

И этот врет и не краснеет! Ну неужели все мужики сволочи? В какой параллельной вселенной можно найти нормального?

Серж поднялся из-за стола, начал мерить тяжелыми шагами комнату, затем печально облокотился на каминную полку и склонил голову.

— Неужели ты веришь, что я мог нарушить клятву верности?

— Неужели ты думаешь, я не могу сложить два и два? Идем в мой кабинет, — я взяла его за руку и потащила из гостиной. Дверь мягко ударилась о что-то, и в сторону окна метнулась Шарлотта. — Подслушивать нехорошо, — заметила ей.

— Я только хотела чая выпить, — нашлась она.

— Прошу, чай ждет вас, — открыла я дверь шире.

В будуаре достала расходную книгу,