Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

— Дорогая, ты безнадежно испортила интерьер, — вздохнул Серж. — Зачем ты поставила сюда это старье?

— Мне так работать удобнее, — я открыла толстую книгу. — Милый, объясни, зачем ты купил десять аршин дорогущего бельгийского кружева? И не покажешь ли, где оно? А золотая цепочка с подвеской в форме сердца? Это для кого?

— Мы с друзьями делали подношения актрисам после премьеры балета. Я не мог не принять участия, ты же понимаешь? Положение обязывает.

— Это теперь так называется? Подношение актрисам? Ладно, а дамский серебряный несессер? Блин, и не выговоришь! Дорожный набор из серебра с перламутром. Стоит как чугунный мост! Тоже артисткам в честь завершения сезона? А парные браслеты с жемчугом и бриллиантами? А аметистовый гарнитур? А комплект панталон из батиста? Дюжина! Целая дюжина трусов за баснословные деньги! Пеньюар из китайского шелка с вышивкой? Мне продолжить?

— Милая, клянусь, ты все не так поняла. Да, это подарки дамам. Я делаю подарки на дни рождения и на именины женам моих друзей.

— И даришь им панталоны? — расхохоталась я.

— Это для кордебалета Большого театра в честь премьеры «Лебединого озера». Мы купили вскладчину с любителями русского балета. А к женам друзей я не могу прийти с жалким букетом и коробкой дешевых конфет, ты же сама это понимаешь. Приходится дарить солидные украшения. Но ты же не ходишь со мной к моим знакомым.

— Это не я не хожу к твоим знакомым, а они игнорируют меня, — напомнила я мужу.

— Видишь, любимая, ты все сама прекрасно понимаешь. Так чего же ты сердишься? Ведь я люблю тебя несмотря ни на что. Я пренебрег общественным мнением, дал тебе титул. И твой отец, и ты мечтали об этом.

— А взамен ты получил в полное распоряжение мои капиталы, — напомнила ему. — За два года ты потратил четверть миллиона на подарки проститут… женам друзей, — хмыкнула я, — и на карты. Это бешеные деньги. За них можно купить половину доходных домов на Кузнецком Мосту.

— Милая, в тебе говорит дочь купца. Ты никогда не была такой расчетливой, ты любила меня со всеми недостатками. Мне так горько, что ты внезапно поменялась…

— Все рано или поздно меняется, — я достала счета за последний месяц и положила их на стол.

— Мы поговорим обо всем завтра. Сейчас ты слишком раздражена и взволнована. Обещаю, я отвечу на все твои вопросы. И прошу, верни телефон в мой кабинет.

— Однозначно нет. При моей работе он мне жизненно необходим. Все, на сегодня хватит пустой болтовни. Надеюсь, ты меня услышал.

— Друг мой, — попытался обнять меня Серж, — я надеюсь, ты позволишь мне сегодня насладиться твоим обществом? Я скучал о твоих сладких поцелуях… Мне так хотелось…

Договорить ему я не дала.

— Однозначно, нет, — освободилась я от цепких объятий Сержа. — Мне работать надо, не до нежностей. Об этом забудь.

— Я не прощен? — очаровательно улыбнулся Серж.

— У меня дел полно, — ткнула я в пыльные книги. — Я еще не до конца разобралась с финансами. Мне срочно надо разработать бизнес-план по ресторану. И вообще… Ты же не полный идиот. И не держишь за идиотку меня? Так что иди на свою половину, отдыхай. На губернаторский бал я с тобой пойду, чисто из любопытства. На большее не рассчитывай.

— Это твое решение. Хочешь отдохнуть от меня — я не против. Поживем какое-то время каждый своей жизнью, — протянул Серж. В его словах я почувствовала удовлетворение — он тяготился Аней и близостью с ней.

Прекрасно, мне меньше проблем. Но до мужа еще не дошло, что больше он не сможет привычно сорить деньгами, что я перестану содержать его. Ничего, скоро милого Сержа ждет неприятный сюрприз.

Глава 21

Чем глубже я копала, тем больше понимала, что дела запутаны, деньги уходили в никуда, и найти концы, кто и на что их тратил практически невозможно. Шарабандин приворовывал умело, а Серж привык жить на широкую ногу и ни в чем себя не ограничивать.

В дверь осторожно постучали.

— Да, — ответила я, не отрываясь от приходно-расходной книги.

— От мадам Ферже пришел посыльный, принес платья, — проинформировала Настя. — Сюда прикажите принести?

Интерьер будуара и правда был безнадежно испорчен. Теперь почетное место в нем занимал несуразный сильно потертый, зато удобный стол. Трюмо задвинуто в угол, а вдоль стены стоят стеллажи с бухгалтерскими книгами.

— Нет, пусть отнесут в малую гостиную, — распорядилась я.

Закрыла книгу, убрала свои записи в ящик стола, заперла его на ключ. Теперь у меня на поясе красовалась связка ключей на большом кольце. Все свое ношу с собой, для надежности.

В гостиной сидела Шарлотта, изображая униженную и оскорбленную. Она картинно прижимала к глазам платок и время от времени тяжело вздыхала.

— Ах, Аннет, вы так несправедливы ко мне, — после театральной паузы произнесла она с надрывом.

— В чем, позвольте узнать? — я отпустила посыльного, а Насте велела задержаться.

— Вы заставили меня разливать чай, — вспыхнула она.

— Ну не мне же его разливать, раз муж отослал горничную. Это ваша прямая обязанность, вы за это жалование получаете.

— Раньше вы мне никогда не напоминали об этом, — всхлипнула она.

— А вы никогда не задумывались, дорогая Шарлотта, о своих обязанностях. Вот, пришлось напомнить. Если вы недовольны, то можете найти другое место, более подходящее для вас.

— Нет, нет, что вы, — поспешно заверила меня Шарлотта. — Я очень довольна, что живу в вашем доме.

— Вот и отлично, — кивнула я, распаковывая первую коробку.

На платье лежала карточка с короткой запиской: «Мадам Оболенская, мне искренне жаль, что между нами произошло недопонимание. В качестве извинений прошу Вас принять небольшой презент в виде шелковой шали, отделанной блестками и стеклярусом. С глубочайшим почтением, мадам Элеонора Ферже».

Ага, испугалась мадам Ферже, что я откажусь от ее услуг! Поздно. Я уже нашла себе другую модистку. Но шаль обратно отсылать не стану — это компенсация за моральный ущерб, причиненный моим людям, да и мне тоже.

Ишь, «Машка, вытри за этими!» «Эти» — добропорядочные граждане, и достойны не меньшего уважения, чем какая-нибудь взбалмошная дворяночка.

— Очень мило, — я достала шаль и развернула ее. Она была великолепна — по черному шелку с муаровым плетением раскинулся прекрасный орнамент, сдержанно поблескивающий в свете заходящего зимнего солнца. Длинные кисти мерно колыхались при каждом движении.

— Какое чудо! — восхищенно всплеснула руками Шарлотта. — О, это великолепно.

Пожалуй, я была слишком резка с ней. Мне даже немного стало жаль бедную Шарлотту. Да, мелкая интриганка, да, заносчива и надменна. Но она в чужой