Мэри Лонгшир - дочь магната. - Эва Гринерс

Он сделал лёгкий взмах рукой, словно собираясь упорядочить мысли, и произнёс:

- Я ожидаю телеграммы. Там есть наш человек, сопровождающий. Возможно, уже сегодня, а, если не сегодня, то завтра. Как только получу подтверждение, немедленно дам знать.

Я кивнула, взгляд мой рассеянно скользил по полкам с книгами и фотографиями. В комнате было тихо, только редкое шуршание бумаги, когда Сент-Джон перекладывал папки на столе.

- Предварительно о похоронах... - продолжила я.

Есть какой-то ориентировочный, день?

Сент-Джон сегодня был прямо-таки образцом идеального управляющего во всех смыслах - максимальная собранность, информативность и действие:

- Скорее всего, мэм, стоит назначить на начало следующей недели. Но это предварительно - решать вам. Точное время будет известно только после того, как мы получим окончательное подтверждение о прибытии тела.

Я подумала о детях и глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжесть ситуации давит на грудь.

- Хорошо... - сказала я тихо. - От меня что-нибудь потребуется для организации похорон? Какие-то подписи, поручения, распоряжения?

- Нет, нет, мэм, - ответил Сент-Джон, спокойно покачивая головой. - Я сам возьму на себя все организационные моменты. Когда будет информация, приду с готовыми сметами, счетами, распорядительными документами. Вам не придётся утруждать себя лишними заботами.

Я медленно провела рукой по краю стола, а затем обвела взглядом роскошный кабинет.

- Знаю, как лорд Лонгшир любил жизнь, в её красоте и проявлении, - сказала я тихо, - но, увы, сейчас мы не можем позволить себе роскошь, которую он бы счёл нормой.

Сент-Джон кивнул, его взгляд оставался спокойным, словно он читал мои мысли и понимал каждое слово.

- Естественно, мэм, - произнёс он мягко, - я понимаю. Не волнуйтесь, я буду внимателен к расходованию средств. Всё будет сдержанно, но достойно.

- Хорошо, - ответила я. - Просто... важно, чтобы младшие чувствовали, что мы чтим память отца, но я знала, что при этом мы не тратим лишнего.

Он склонил голову и ответил.

- Я понимаю, мэм. Всё будет организовано с уважением и аккуратностью. Вы можете быть спокойны, каждый шаг будет продуман.

Я кивнула снова, чуть расслабившись.

- Спасибо вам, Сент-Джон. Мне важно знать, что всё под контролем. Даже если я не могу лично заниматься каждой деталью, я хочу быть уверена, что всё будет сделано правильно.

В голове вертелись цифры, счета, организационные мелочи, поиски и предположения, но вместе с этим ощущалось, что между делами наступила некая пауза, момент перед бурей: два дня назад мы выяснили подробности завещаний, обсудили варианты, а теперь оставалась тишина, которую нужно было использовать максимально разумно. Выдохнуть, проветрить дом и голову, посвятить время младшим.

- Ещё раз спасибо, Сент-Джон, - произнесла я, чувствуя, как немного притупляется тяжесть тревоги. - Знаю, что могу положиться на вас.

- Всегда, мэм, - ответил он тихо, строго, сдержанно. - И вы сможете сосредоточиться на других вопросах, пока я занимаюсь организацией всего необходимого. А лучше отдохните немного.

Я кивнула, снова откидываясь на спинку, глядя на мягкий свет, падающий на корешки старых книг.

Сент-Джон поклонился и ушёл. Всё-таки, хорошо, что я не выгнала его, когда меня терзали подозрения насчёт него. Сейчас он и вправду был незаменим. Мне захотелось позвонить на верфь, узнать, как там дела.

Впрочем, кого я обманывала - мне хотелось услышать голос Джона Бланта. Просто поговорить. О делах или о погоде - не важно.

Я сняла трубку.

В ней сразу появился звук - не гудок, а неровный, живой шум. Тихое шуршание, редкий треск. Я почти сразу поняла: в тот самый момент, когда я сняла трубку, поступил входящий звонок. Не я успела первой - меня уже искали.

Мне пришла странная мысль, почти суеверная: может быть, Джон прочитал мои мысли и решил позвонить. Я замерла, ожидая голоса телефонистки.

Прошло несколько секунд.

- Подождите, пожалуйста, - произнёс женский голос. Чётко, обезличенно, без тени интереса.

Потом он исчез.

Шум вернулся, стал плотнее, будто линия тянулась через слишком большое расстояние.

Я держала трубку у уха и ждала голос Джона. Почему-то мысль о том, что мне может позвонить кто-нибудь другой, даже не пришла мне в голову.

Щелчок.

Пауза.

И появился мужской голос.

Слышно было плохо. Слова словно проходили через толщу воды. Я не сразу поняла, что это не Джон. Голос был глухим, искажённым, лишённым привычных интонаций.

Я чуть улыбнулась - автоматически, ещё не понимая, кому именно.

- Да, я слушаю, - сказала я, ожидая, что он сейчас ответит так, как должен был ответить Джон.

Но в этот момент линия зашипела, и слова распались на обрывки. Поверх помех, настойчиво, будто боясь не успеть, прозвучало:

- Это Роберт, Мэри. Роберт.

Я замерла.

Голос продолжал, срываясь, исчезая, возвращаясь:

- Как ты, дорогая?.. Я буду... максимум через три дня. Я сейчас во Франции, в Гавре... дальше сразу в Дувр. Если повезёт с переходом, доберусь быстрее. Я очень надеюсь, что успею на похороны.

Последние слова я услышала особенно ясно.

Меня словно окатило ледяной водой. Американский жених перестал быть абстрактной проблемой. Он был живой и у него было имя. Внутри что-то выключилось, и дальше я говорила уже как автомат, не думая, не чувствуя.

- Да, - сказала я. - Я поняла. Хорошо.

Слышно было ужасно. Я боялась, что он начнёт что-то спрашивать, что разговор затянется, и я не справлюсь с голосом.

Я поспешно положила трубку.

Только после этого я осознала, что руки у меня холодные.

Глава 17.

Посыльный появился ближе к полудню. Я как раз успела разобрать бумаги по верфи и поймала себя на том, что уже минут десять смотрю в окно, не видя ни двора, ни голых ветвей в саду.

- Леди Мэри, - Бернс поклонился, - От мистера Сент-Джона.

Плотный конверт, перевязанный тонким шнуром. Смета. Несколько счетов. И короткая записка, написанная его ровным, аккуратным почерком.

«Леди Мэри,

сегодня продолжаю выяснять обстоятельства, связанные с лицом, о котором мы говорили. Сам прибыть не могу. Прилагаю предварительную смету и счета. Готов внести любые правки. О каждом известии сообщу немедленно».

Я положила записку рядом и взялась за бумаги. Всё было именно так, как я и ожидала. Слишком по-богатому.

Черная драпировка - оставлена. Музыкальная программа - сокращена. Цветы... Я задержалась взглядом на этом пункте дольше остальных. Корзины, венки, редкие сорта, заказанные у тех же флористов, к которым лорд обращался много лет подряд. Количество