Дети Хтони - Дмитрий Чайка

— Н-нет! — замотала головой Карина.

— Тогда ложись со мной рядом, — Хозяйка стукнула по траве ладошкой. — Тебе с дочерью понравится. Выбери любую из тех птиц, что летают над нами. Только вон ту справа не трогай. Это сейчас я. Видишь, я тебе крыльями покачала. Здорово, да?

Карина послушно легла на траву и впилась взглядом в одну из молодых цапель, кругами летавших над поляной. Странная сила бросила ее наверх, и она с замиранием сердца уставилась на саму себя, лежащую внизу и раскинувшую крестом руки. Бедра толстоваты, — подумала вдруг Карина с легкой досадой. — Вот бы мне тоже уметь своей внешностью управлять.

Научишься еще, — услышала она насмешливый голос в своей голове. — Это несложно. Скорее всего, ты останешься здесь вместе с дочерью. Она подрастет, станет Хозяйкой, а ты выберешь свою судьбу сама. Захочешь, станешь кикиморой или берегиней. Или еще кем-нибудь.

Не хочу я себе такого! — нервно ответила Карина. — Мой муж справится. Я в него верю! Можно, я одна полетаю? Без собеседников в голове. А то я начинаю с ума сходить.

Ну, полетай, — равнодушно произнесла Хозяйка и любезно замолчала.

Восторг! Чистый восторг испытывала Карина, оказавшись в теле хтонической твари. Кожистые крылья ловили потоки воздуха, которые забрасывали птицу наверх, все выше и выше. Глаза на удивление видели далеко и четко, и Карина заложила круто влево, обозревая окрестности с недоступной прежде высоты. Вот под ней сервитут, крошечный, словно макет на столе архитектора. А на том берегу Воронежа, прямо за серебристой лентой реки, оседлал крутые холмы губернский город. Золотые маковки церквей торчали из мешанины крошечных домиков, рядом с которыми суетились едва заметные фигурки людей. Серые полоски дорог с едущими по ним автомобильчиками казались детской игрушкой, а пулеметные стволы, движущиеся вслед за полетом птицы, совсем не пугали. Они казались тоненькими палочками.

Далеко я что-то улетела. Подстрелят еще, — подумала вдруг Карина, с замиранием сердца оглядывая безбрежное море Великого леса, который раскинулся отсюда на сотню верст. — Как бы снова стать собой?

Пока не умеешь, лучше вернуться к своему телу, — безжизненный голос Хозяйки послышался в ее голове. Карина все это время была не одна. — Я помогу тебе найти дорогу. Возьми немножко вправо. Еще. Еще. Вот так. Смотри вниз. Да, вот наша поляна…

Карина очнулась на траве. Она лежала ровно в той позе, в которой наблюдала себя с небес. То есть на спине, раскинув руки крестом. Она пыталась услышать Великий лес, чтобы раствориться в нем без остатка. И лес впустил ее…

* * *

Федеральная трасса она и в Мире Тверди трасса. Двухполосная дорога, разделенная отбойниками, качества оказалась вполне приличного. По ее обочинам стоят зарядные станции, а поскольку движки тут электрические, то и времени такая остановка занимает чуть более, чем пять минут. Досуг надо было как-то скоротать, и первым из всей нашей группы сориентировался Чака.

— Мне шаурму, — всунул он голову в ордынский фургон, стоявший рядом со зданием заправки. — Восемь штук.

— На всю компанию берете, сударь? — вежливо поинтересовался гоблин в белом чепце.

— С ума сошел? — возмутился Чака. — Почему на компанию? Это мне! Я кушать хочу! И майонеза побольше положи! Побольше, я сказал!

Урук полностью парализовал торговую точку, к вящему возмущению вставших за ним в очередь, но ссориться с лучшим флористом Ваёв никто не решился. Просто никто здесь не знал, что он флорист. Я достал бутерброды из рюкзака и меланхолично начал поедать их, запивая настоявшимся чаем из термоса. Новостная лента в телефоне сегодня была на редкость уныла, и даже обожравшиеся сыроежек старухи не отчебучили ничего веселого. Кроме прорыва канализации, полностью затопившей горнолыжный курорт на улице Хользунова, в родном городе и не произошло ничего. Администрация вновь подала заявку в книгу рекордов России на получение почетного звания «Самая большая лужа страны». Страждущим жителям, умирающим от жуткого запаха, пояснили, что пока не приедет комиссия для оценки рекорда, об откачке фекалий и ремонте прорыва даже речи быть не может. Престиж региона у нас всегда стоит во главе угла. А вонь ради такой высокой цели можно и потерпеть.

— Да, Элеонорочка, — услышал я разговор по телефону. — Покушал хорошо. Нет, не дрался еще. Зеленку не забыл. Да, острый. Вчера точил. Мешки для тел видел. Ты у меня такая заботливая! И я люблю…

Они так ворковали, обсуждая газики младенца Ашоки, что я плюнул в сердцах и отошел подальше. Терпеть не могу эти сопли. По-моему, производя на свет позднего ребенка, люди начинаются казаться слегка ушибленными на голову. Они восхищаются такими вещами, какими в нормальном психическом состоянии восхищаться никто не станет. Пойду лучше прогуляюсь.

Здоровенное асфальтированное поле вмещало пару сотен постов, и оно забито машинами сплошь. Я даже присвистнул, осознав необходимую для этого объекта мощность. Помню, еще в прошлой жизни хохотал, когда слушал эхпердов, на серьезных щах рассуждавших о замене машин с двигателем внутреннего сгорания на электромобили. Меня всегда интересовало, бывали ли они за пределами Московской области, в каком-нибудь глухом районе, где при включении чайника выбивает пробки по всей деревне? В Мире Тверди проблему инфраструктуры решили радикально, и это внушало нешуточное уважение.

Метка на руке уверенно показывала на северо-восток, в сторону Рязани. Но ехать туда через Липецк и Ряжск дураков нет. Там трасса не федеральная, со всеми вытекающими из этого факта последствиями для колес и подвески. И тут мою голову посетила светлая мысль. На грани гениальности, йопта. А вдруг нас пасут? Особенно меня. Не настолько же наивны похитители бесценного котенка. Должны же они думать хотя бы на шаг вперед.

— Митяй! — подошел я к ловчему, который развалился на солнышке, потягивая капучино. Был он сейчас похож на эталонного байкера: с аккуратно подстриженной густой бородищей, в бандане с черепами и в зеркальных очках. Подозреваю, что в родной деревне его в таком виде даже мать не узнает.

— Да, старшой! — подобрался он.

— Рацией пользоваться умеешь? — спросил я.

— Обижаешь! — он и впрямь обиделся. — Да я и раньше умел. Что я, по-твоему, пастух деревенский? Я графский ловчий незнамо в каком поколении. По технике все что надо соображаю.

— Не обижайся, Митяй, — примирительно поднял я руки. —