Дети Хтони - Дмитрий Чайка

больше хмурился. На стенах появилась какая-то странная блестящая плесень, а кое-где между кирпичами полез лохматый фиолетовый мох, сроду невиданный здесь. В груди заворочалась тревога, и она усилилась, когда под ногами прошуршала огромная крыса. Граф метнул крошечный огненный шарик, и попал. Грызун издал противный писк, подпрыгнул и шлепнулся на спину, гадостно воняя паленой шерстью. Христофор Аркадьевич с презрительным недоумением оглядел уродливую морду, слегка похожую на волчью, на клыки, более присущие хищникам, и на лапы со странными, непривычно длинными пальцами. Только хвост и был истинно крысиным: толстым, голым и невероятно мерзким.

— Да что тут происходит? — начал багроветь граф, благо до цели было совсем недалеко. Вот камера, где содержится спящий узник. Она запечатана целой россыпью печатей, пронзительно сияющих магией. А недалеко он нее — кабинет, где трудятся дорогостоящие умники, на которых он извел целую гору денег.

— Что за твари бегают по моему дому? — рявкнул он, войдя в залитую ярким светом лабораторию, где сидели трое магов.

— Это… э-э-э… — отвел глаза один из них. — Это, ваше сиятельство, одно из проявлений хтонической сущности. Мутация…

— Если эта мутация на первый этаж забежит, — прорычал граф, — я прикажу тебя связать и на ночь в этом коридоре оставить. Почему не извели эту дрянь?

— Не можем, — маг втянул голову в плечи. — Нам это не силам, ваше сиятельство. Только вы после процедуры сумеете.

— Лично, — угодливо поддакнул второй.

— Если захотите, — присоединился третий. — У вас после переноса магического ядра большое сродство с Хтонью будет. Вы не только бессмертие высшей сущности обретете, но и умение повелевать тварями. Ну, по крайней мере, такова теория. Про этот ритуал только смутные слухи ходят. Его секрет утерян несколько столетий назад. Точнее, все думали, что он утерян…

— Сколько еще времени вам нужно? — успокоился граф.

— Вся подготовка продлится еще сутки, ваше сиятельство, — поклонился маг. — Раньше нам требуемых зелий не сделать.

— А если не получится перенос? — спросил вдруг граф. Ученые снова отвели глаза. Он рявкнул. — Ну! Я желаю знать!

— Хтонь здесь будет, ваше сиятельство, — неохотно ответил один из них. — Дикая Хтонь, самая страшная из всех. Там, в Воронеже, ее высшее проявление. Хтонь зрелая, мудрыми сущностями управляемая. Она магическую энтропию гасит и перерабатывает. Выбросы тварей из нее упорядочились, а магофон стабильный и ровный. Такие места — основа нашего мира, ее стержень. Убери их, и магия перестанет быть понятной и предсказуемой. Ни одно заклинание не станет работать как должно. И никогда усилия волшебника не совпадут с желаемым результатом. А в худшем случае магия и вовсе исчезнет, поглощенная хаосом.

— А Дикая Хтонь? — спросил граф, который ничего подобного раньше не слышал.

— Дикая Хтонь — молодая, хищная, подобная вулкану, — продолжили ученые. — Сдержать ее будет некому, потому что смерть юного Хозяина ее и породит. И тогда здесь случится катаклизм, после которого Рязанской губернии и не останется вовсе. И сделать ничего будет нельзя. Напряжение магополя выжжет любого волшебника, который решится в нее зайти. Она сожрет даже соседнюю Хтонь, если доберется до нее, потому что необузданна и глупа, как бесконечно сильный ребенок. Она будет безумствовать до тех пор, пока не найдется тот, кто усмирит ее силу.

— А вот эльфы считают, что каждая Хтонь — это язва на теле планеты, — хмыкнул граф, который решил сегодня не пугаться. Уж больно сладок приз впереди.

— Они ошибаются, ваше сиятельство, — покачали головами маги. — Наши ученые отвергли эту гипотезу еще лет десять назад. Хтонь — необходимая часть магической экосистемы. Она стабилизирует наш мир и потоки энергий, работая, как теплоаккумулятор в системе отопления. То есть поглощает излишки магии и возвращает их в эфир при необходимости. Она ни в коем случае не враг волшебства, она его неотъемлемая часть.

— Понятно, — махнул рукой граф, который к заумным теориям был не склонен, как и все маги огня. Ни к чему это боевику. — Не затягивайте, почтенные судари. Если у вас ничего не получится, то вы умрете вместе со мной.

Глава 11

Мы встретились с Митяем у Пронска, как и договорись. Он снова бросил свой мотоцикл в кузов пикапа, а сам сел в первую машину и повел отряд по едва заметным грунтовкам, то ведущим в какие-то глухие деревни, то ныряющим в лес. Пару раз мы останавливались и уходили под защиту листвы, когда слышали рокот пролетающего вертолета. Но сколь веревочке не виться, а конец один. Нас выпасли и здесь, в аккурат когда до поместья оставалось полчаса неспешной езды. Тонкий слух Чаки, сидевшего в кузове и игравшего в карты с троллем Граком, уловил посторонний шум позади, и он постучал по крыше пикапа.

— За нами едут! — показал урук в сторону вьющегося по лесу проселка, и отряд начал готовиться к бою.

— Не надо! Уберите оружие! — вперед вышла Наташка и забормотала что-то себе под нос, медленно поднимая руки.

Елки-палки! — ахнул я, совершенно по-новому глядя на девчонку с тонкими смешными косичками, торчащими в разные стороны. — Студентов-магов годами учат, развивают у них тонкое тело и меридианы силы! Они зубрят заклинания и жесты, а Наташка бормочет что-то вроде: «кустик, миленький, подвинься немного» или «дубочек, опусти веточку, сделай одолжение».

Я же снага, а значит сродство к магии имею нулевое. Но даже я понимаю, что все происходящее попросту невозможно. Нельзя попросить дерево что-то сделать. Для этого маги-природники учатся много лет, а потом тратят на каждое действие уйму сил. Или это все-таки возможно? Но тогда это революция в магии, которая для власть имущих опасна не менее, чем бесконтрольные инициации простолюдинов в сервитутах. Как бы на нас за такое атомную бомбу не сбросили. Мы же подрываем все основы.

Нелепое на первый взгляд Наташкино бормотание привело к неожиданному результату. Куст боярышника, росший на обочине, как-то незаметно, с видимой натугой перебрался на середину лесной дороги и встал там, раскинув в стороны колючие плети. Два соседних граба протянули навстречу друг другу ветки, как будто захотели поздороваться, и перекрыли дорогу поперек. Поползли ветки потоньше, переплетаясь в решетку, на которую немедленно взобрались какие-то вьюны. Прямо из утоптанной намертво колеи полезли к небу острые пики молодых березок, а старый, засохший дуб заскрипел, словно от ветра, и рухнул,