Психолог с дробовиком - Андрей Олегович Белянин

голос. — Придет постоянный клиент, убыр из Башкирии, Давид-оглы Юлаев. А он еще в прошлый раз учуял твой запах. Хочешь знать на будущее, как победить убыра, переодевайся, карандаш в зубы, — и марш в мой кабинет!

— Цвайн минутен, — подорвалась рыжая, резво спрыгивая на пол.

Хотя бы слушается, уже хорошо. Но, как видите, мои законные вопросы о ее месте учебы пришлось отложить до следующего раза. На данный момент в приоритете были куда более важные проблемы. Просто так за срочность никто не платит.

Собственно, учитывая, какой совет я дал Юлаеву в прошлый раз в надежде спровоцировать «эмоциональную лавину», у меня все получилось. Теперь осталось убедить убыра, что все это делалось исключительно в его интересах. Во что он теперь совершенно не верит — и справедливо: метод-то экспериментальный…

Юлаев постучал в дверь куда раньше, чем я ожидал. Видимо, реально припекло! Фактически Вика только-только успела накинуть халат поверх домашних шорт и футболки, как я уже впускал нервничающего мужчину в прихожую.

— Позвольте представить вам мою племянницу, — рыжая изумленно икнула, но спорить не стала, таки не дура, все запомнила, — Викторию Владленовну! Она будет проходить у меня практику от университета, тоже хочет стать настоящим психологом.

— Агась, вся в дядю!

— Э-э, Давид-оглы Юлаев… — нежно выдохнул убыр, опуская длинные ресницы цвета воронова крыла, и мне вдруг почему-то страстно захотелось врезать ему кулаком промеж глаз. — Да что там, для вас просто Давид, или можно даже Дава. Очень, очень приятно…

— Прошу всех в мой кабинет. Вика, ты фиксируешь все записи. Наш гость расслабляется и просто говорит. Ничего личного, ничего компрометирующего, обычный разговор с самим собой. Так?

Мой гость галантно подставил локоть, но конопатая в белом халате четко игнорировала все намеки, являя небывалый профессионализм. Мы все прошли в кабинет, убыр привычно улегся на кушетку, пытаясь принять максимально эффектное положение тоскующего без женской ласки мужчины, а мы с девочкой заняли свои места. Я в кресле, она на табурете в дальнем углу.

Каждый занят своим делом, все готовы, начинаем. Занавес!

— Могу я спросить, что же привело вас ко мне в неурочный час?

— Доктор, вы ведь помните, о чем просили меня в мой прошлый визит?

— Разумеется, помню. Я просил вас прийти с женой. В идеале, конечно, со всем вашим семейством, но такое, видимо, пока достаточно сложно…

— Да. Нет. Я не об этом. Вы хотели, чтоб я сказал четырем своим женам о том, что готов взять в дом пятую!

— О, так что они?

— Посовещались и решили меня убить…

Юлаев незаметно для самого себя расслабился, являя наивной девочке из Северной столицы свой истинный облик. Викуля показала себя очень храброй, поскольку при виде лысого, зубастого, рогатого, жуткого монстра с когтями не впала в истерику, не убежала, роняя тапки, не сползла в обморок, а лишь замерла в ступоре, уронив нижнюю челюсть. Уважаю, молодца деваха! Ай, молодца…

— Когта жены посщитали, щто теперь будут иметь по пять соитий зя нось, дфе перфые и сетвертая сначала бросились дупасить третью. А потом они фсе друшно, ф едином порыфе, кинулись душить меня, их муша и косподина! Што я пережил, хто бы знал…

Если коротко, то в этом и состоял мой план. Обычно мужчины слишком много думают о себе в сексуальном плане. Тройничок в постели? Да запросто! Смена партнерш в оргии через каждые полчаса? Легко! Участие в вечеринках свингеров и съемки в любительском порно? Ха, мы тут все профи, бро!

Однако физиология мужского организма говорит об обратном. После того как ты худо-бедно удовлетворил одну женщину, вторая скучает и мается. Но полноценно отдаться и ей ты сможешь не раньше чем через полчасика. Иначе ей хоть как-то, но хорошо, а тебе только лишний труд без особого вознаграждения.

А если жен три, и каждая в свою ночь, хочет или не хочет, устала или нет, обязана мыркаться три раза? А четыре? А пять… вот тут и затык! Женщины тоже люди, даже если конкретно вот эти — нелюди. И далеко не каждая из них только и мечтает, что не спать ночами, лаская дерганого супруга по три-четыре-пять раз от заката до рассвета…

— Они фсе как услысали про пятую зену, как посшитали — и третья зена, глафная фозмутительница спокойствия, заорала, што ей пять раз не надо-о… Уй-й, што началось, снасяла истерика, потом драка, потом они фзялись за узбекские ножи-пчаки…

А ты что хотел? Чем больше жен, тем больше проблем. Это неоспоримый факт. Выбери одну и живи счастливо, но нет… Вы же все из себя сплошь подражатели султанам да падишахам, восточные скрепы, древние традиции! Вам три-четыре подавай, иначе не комильфо, стандарт не тот, соседи-джинны засмеют, да?

— Дмитрий, што мне телать?

— Давайте подумаем…

— Я не могу тумать, у меня фсе болит, — уже ни капли не стесняясь проявления слабости в присутствии рыжей тихони, простонал он.

— Об этом и поговорим. Как я понимаю, из всего вышеизложенного можно сделать два вывода. Во-первых, вы сами устали от обязательств ежедневного четырехразового исполнения супружеского долга. Во-вторых, ваши жены тоже не пребывают от всего этого в восторге. И ваше гипотетическое предложение добавить в коллектив пятую женщину с сохранением тех же тенденций послужило триггером к скандалу или даже драке?

— Нет, я этого не хотел! Это фы меня натоумили, токтор!

— Я лишь подсказал вам, как может развиться ситуация, — твердо поправил его я, ибо нефиг перекладывать свою вину на психолога. — И, как видите, оказался прав. А вот что бы лично вы мне посоветовали, окажись я на вашем месте?

— Ай, тут и гадать не нато! Отна ночь — отна зенщина, фсе! Фсе оттыхают, фсе тофольны, у фсех здорофый сон, никто не хосет никого убифать и… — Тут убыр вдруг прозрел и хлопнул себя ладонью промеж рогов. — Дмитрий, а я тозе так могу? Нет, прафда могу? Прафда же⁈

— Не знаю. Есть кто-то, кто мог бы вам запретить?

— Мне⁈ Ха-а! — Давид-оглы вскочил на ноги и одним ударом длинного когтя на указательном пальце проткнул кушетку насквозь. — Я осень сильный! Што скажу дома, то и пудет! И пушть только кто-то из соседей или родстфенников хоть слофо протиф скажет…

— Ну, это ваше решение, ваше право, — серьезно согласился я. — Однако мебель ломать не стоит.

Юлаев стал