Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев

И пусть с этим утверждением можно было поспорить, я неспешно и со знанием дела кивнул. Царь немного помолчал, сверля меня пытливым взглядом, а потом спросил:

— Как Забава?

— Ей лучше, — успокоил я собеседника и выпил ещё воды. Судя по вкусу, ее набрали из родника: студеная, сладковатая и освежающая — такую ни с чем не спутаешь. — О выздоровлении пока говорить рано, но скверна не разрастается.

— Добрая весть! — царь тут же встал на ноги, поднял чарку и залпом опустошил её, закусив жареной на углях куриной ногой. — Когда я смогу с дочерью увидеться?

— Я дам знать.

Всеслав, судя по опасно сузившимся глазам, ожидал иного ответа. Но он быстро успокоился и снова опустился на стул.

— Зачем ты здесь? — поинтересовался он, продолжая обгладывать сочное мясо с кости. — Коли не ко мне летел, то по каким делам?

Мне было нечего утаивать.

— Хотел посмотреть на Чёрный лес.

— И что? — Всеслав откинулся на резную спинку и криво усмехнулся. — Насмотрелся?

Я промолчал.

— Гиблое место, — махнул рукой мой собеседник, отправляя кость впустую расписанную чашу. — Ещё и разрастается.

Теперь нахмурился уже я.

— Насколько?

Всеслав призадумался.

— С прошлой охоты две дюжины ночей минуло, — неспешно произнёс он, растягивая слова. — Копье, что я на опушке в старый пень вонзил, теперь саженях в двух от неё. Древко почернело и покрылось черным мхом, сталь заржавела. Доброе оружие было, но в короткие сроки почти сгнило, еле разглядели.

Это мне не понравилось. Царь, меж тем, продолжил:

— Я сказал жителям окрестных деревень глубже в мои земли с окраин уйти. Они пока упрямятся, конечно, места-то эти обжили еще их предки. Но если не мои слова, то нужда упрямцев переселиться заставит. Я велю им помощь оказать. Новые избы сладят, а старые мы разберём и заставы сообразим, дозоры выставим. Сердцем чую, не к добру этот лес тенью зловещей расползается. Рано иль поздно, но придется с ним что-то делать. И пусть пока мне не ведомо, что именно, но ответ я найду.

— Верно мыслишь, — одобрил я.

— Так на то я и царь, — в этот раз улыбка моего собеседника вышла немного печальной. Было видно, что власть для него зачастую становится бременем. Об этом твердил и тяжелый взгляд владыки Тридесятого царства. — Сам-то что об этом гиблом месте думаешь?

— То и думаю, что гиблое оно, — честно признался я.

— Скверна тому виной?

— Не знаю. Возможно, ответы есть в чаще, но мне туда не пробраться.

— А ежели с войском? — предложил Всеслав. — Стоит мне клич кинуть, и такая рать соберется, что бой любому врагу даст. Правда, — царь подпер подбородок кулаком, — вороги из людского рода тогда могут слабиной этой воспользоваться. Увидят, что рать на север ушла, и в раз сами нападут.

— Пока нужды в рати нет, — заверил я царя.

— Но мне нужно знать, что за этой гнилью скрывается, — Всеслав вскочил и указал рукой на выход из шатра. Между неплотно сходящимися краями полога виднелась уродливая масса черных деревьев. — Зверье, что мы на охоте загоняем, само на копья бросается, лишь бы в чащу не идти. Вот ты, леший, скажи мне — что зверя больше верной смерти страшить может?

— Хороший вопрос, — протянул я, прикидывая, отчего может дать сбой один из самых развитых инстинктов в природе — инстинкт самосохранения. Скорее дикие животные побежали бы куда угодно, но как можно дальше от охотничьих псов и толпы людей с оружием. А тут вот как все обернулось. — Думаю, зверь лесной чует что-то зловещее.

— Да тут и зверем быть не надобно, чтобы почуять, — царь пересек шатер, откинул полог и замер, вглядываясь во тьму леса.

Я встал подле него. Обостренное зрение лешего различало метавшиеся промеж уродливых стволов тени. Черным туманом стелились они над оскверненной землей, а под пожухлой гнилой листвой ядовитыми змеями извивались склизкие коренья. Чем дольше я смотрел на это, тем явственнее ощущал присутствие чего-то противоестественного.

Может, мой предшественник — леший Белояр — тоже почувствовал нечто подобное и решил узнать, что же происходит в Черном лесу? Узнал он это или нет — неясно. Ведь обратно Белояр так и не вернулся.

А смогу ли вернуться я?..

— Тяжел твой взгляд, леший, — обратился ко мне Всеслав. — Чуешь, стало быть, скверну эту?

Я медленно кивнул, не сводя глаз с Черного леса.

— Об одном прошу, — рука царя легла на мое плечо. — Помоги моей дочке хворь побороть, а я покамест зло на месте сдержать попытаюсь. А там глядишь, что вдвоем и придумаем.

Предложение Всеслава показалось мне разумным. К тому же — соваться в Черный лес сейчас с высокой вероятностью сулило бы мне лишь смерть, а может и что похуже. Что тогда станется с моими владениями? Найдет Белоярский лес себе нового лешего или нет? Ответов на эти вопросы у меня не было. Но, может, их знал кто-то другой?

— Мне нужно с лешими с окрестных земель переговорить. Авось кто из них что-то знает?

— У моих людей не вышло никого из них найти. Как сгинули все, — сообщил мне царь. — Но ты — другое дело. Глядишь, своих-то и отыщешь. Я же велю волхвам у предков наставления спросить.

И пусть мой настрой в отношении царского волхва Светлана и был скептическим, говорить я об этом не стал. Мало ли, вдруг этому сварливому старику чего и удастся. Сейчас любая помощь будет кстати.

— Если Черный лес как-то себя проявит — не медли, извести меня, — попросил я царя, и тот с готовностью кивнул.

— Сразу же гонца пошлю. Он в рог у опушки три раза подует. Как услышишь — явись немедля.

На том и условились.

— И еще, — мне показалось уместным заранее сообщить Всеславу неприятную новость, чтобы до прибытия домой он успел остыть. — Птицу твою певчую, заморская которая, кот пожрал.

К моему удивлению, царь не то, что не разгневался, а наоборот, широко улыбнулся.

— Вот и славно, — обрадовался он. — А то голова от ее воплей раскалывалась. Я ее и держал-то, потому как она второй