Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев

— Пойду я, друже. Баньку в другой раз затопим.

— Давай.

Мы распрощались, после чего водяной разом проглотил моченое яблоко, довольно крякнул, нырнул в бадью и был таков. Прозрачная вода внутри емкости позволяла видеть деревянное донышко, никакого водяного там не было. Меня же всегда больше интересовало не то, каким образом сосед перемещается от воды к воде, а то, как он умудряется пропихнуть массивное туловище в относительно небольшую бадейку.

Подняв с пенька сопящего Кузьмича, я отнес его в дом, где уложил на лавке, подстелив шкуру, а сам, проверив Забаву, вернулся на улицу. Мне нравилось время от времени дремать на крыше под теплыми лучами восходящего солнца. Пение ветра и шум леса всегда отлично убаюкивали меня. Справились они и сейчас — я сам не заметил, как провалился в сон.

У меня, как у лешего, имелась теперь еще одна сверхъестественная сила — сколько бы я не выпил вечером, на утро просыпался, как стеклышко и совершенно без похмелья. Трезвела, кстати, местная нечисть тоже быстро, поэтому пила зачастую довольно много. Не то, чтобы я с завидной периодичностью злоупотреблял, но факт оставался фактом.

Разбудил меня дятел. Он напомнил мне соседа из прошлой жизни, который вел, казалось бы, круглосуточный ремонт в своей квартире сверху. Мне тогда казалось, что у него вся жилплощадь залита бетоном, и он выдалбливает себе комнаты отбойным молотком.

Но, в отличие от человека, птица совесть имела и за работу принялась, когда солнце поднялось уже высоко над лесом. Да и нужда у дятла имелась — он хотел есть, поэтому колотил клювом по древесному стволу, выдавая затяжные дроби ударов по двадцать в секунду.

— И как у тебя голова-то не болит? — спросил я дятла.

Тот ответил, что не понимает, о чем речь. А я вот понимал, точнее помнил из курса лекций, что мозг у дятла небольшой, плотно прилегает к черепной коробке и вместе с клювом образуют единую систему для смягчения энергии удара. Но, расскажи я все это пернатому, тот решил бы, что леший окончательно рехнулся.

— Может, где в другом месте пропитание поищешь? — предложил я.

Дятел недовольно покосился на меня, но все же улетел.

— Благодарствую, — сказал я ему в след, зная, что ветер донесет мои слова.

Тем временем под заросшей мхом крышей, послужившей мне сегодня мягкой кроватью, уже вовсю кипела работа. Обостренный слух улавливал ворчание Кузьмича и шипение Дуси. Чуть в стороне от них мерно билось сердце царевны Забавы. Кажется, она что-то бормотала во сне. Слов не смог разобрать даже я, но звучали они не тревожно, а скорее миролюбиво. Наверное, девушке снилось что-то приятное.

Легко спрыгнув с крыши и приземлившись бесшумно, словно дикий кот, я перепугал Кузьмича, который как раз вышел на крыльцо, чтобы позвать меня к столу. Держась за область сердца, домовой округлил глаза и плюхнулся на ступеньку, жадно ловя ртом воздух.

— Тебе нехорошо? — всерьез забеспокоился я.

— Сам-то как думаешь? — ворчливо осведомился Кузьмич.

— Честно — не знаю. У домовых бывают проблемы со здоровьем?

— У домовых бывают проблемы с дураками набитыми, которые ни с того ни с сего с крыш падают, — Кузьмич встал и поправил добротную рубаху. — А если бы ты на меня свалился?

— Если бы да кабы, то во рту росли б грибы, — парировал я.

Домовой насупился.

— Вот уж не знаю, — буркнул он, — что у вас, леших, и где растет, но пущай там и остается. А ты есть иди, я на стол зря что ли накрыл.

С кухни донесся звук падения чего-то твердого.

— Зря, — выдохнул домовой и исчез.

Я вошел на кухню как раз в тот момент, когда он принялся гонять по ней Дусю, которая решила добавить мне в тарелку с кашей яблоко. Целое. И, судя по осколкам, она его не удержала и как-то особенно неудачно уронила. На миг мне даже показалось, что где-то рядом шастает Лихо. Обычно такие оказии при его непосредственной близости случаются. Но лес был тих, значит, Дуся справилась без посторонней помощи.

— Она так и хату спалит, — принялся причитать Кузьмич, выгнав кикимору в другую комнату. Он посуетился у котелка и подал мне новую порцию каши с ягодами, положив в нее и не большой, и не маленький кусочек масла. Видимо, чтобы не испортить.

— Не спалит, — успокоил его я. — Она огня боится.

— Вот уж не чаял, что у нее ума хватит хоть чего-то бояться, — домовой уселся на стул рядом и потешно скрестил короткие ручки на груди.

— Сам-то не голодный? — спросил я его, меняя тему.

— Поел уже, — нехотя отозвался домовой. — Уж извини, как-то не подумал тебя подождать. С хозяином дома за одним столом сидеть для меня ново. — Оглядевшись, Кузьмич спрыгнул со стула, дотопал до подоконника, на котором лежали ягоды, взял несколько и вернулся на место. — Вот, — сказал он, отправляя одну ягоду за другой себе в рот, — поем, чтобы тебе одному не сидеть.

Я усмехнулся и принялся за еду. Кашу домовой действительно не испортил. Сам я бы такую сытную и вкусную никогда не сварил. Особенно без интернета, где любой рецепт найти можно было. А тут лишь собственный опыт, мудрость предков, да советы тех, кто на подобные грабли уже наступал. Но даже при таком раскладе я не скучал по прежней жизни и по благам цивилизации. Проведенные в лесу месяцы изменили не только мое тело, но и душу, и склад ума.

— Добавки? — с готовностью осведомился Кузьмич, когда моя тарелка опустела.

— Нет, благодарствую, наелся досыта, — не успел я встать, как домовой тут же всучил мне две кружки с молоком.– Тебе и Забаве. — Пояснил он. — Девка отощала совсем. Одна кожа да кости. Надобно ей хоть что-то поесть, кроме травок твоих, чай не коза.

— Надо дождаться, когда она проснется. — Озвучил я очевидный факт.

— Ну дык я все жду, жду, а она не просыпается, — посетовал Кузьмич. — Может, разбудишь?

— Сама проснется, как отдохнет, — решил я после недолгих раздумий и залпом осушил свою кружку с молоком. Вытерев губы тыльной стороной ладони, я добавил. — Тогда, может, и каши твоей отведает.