Жестокость у меня в крови - Анна Игоревна Рудианова

Лилиана ахнула, отдавая должное толщине его желания. И после нескольких движений окончательно повисла на плечах любовника, напоминая покладистую куклу.

Она старалась угодить ему, потому что от него зависела её жизнь.

Бертиан подхватил её за талию, подсадил на свои бёдра и прижал спиной к могиле. В глазах у Лилианы скользнул ужас, впрочем, тут же сменившийся азартом. Она сцепила ноги на его спине и возбуждённо зашептала:

— Прошу тебя, не останавливайся! Берт, прошу…

Бархатистый голос прошелестел по склепу, подталкивая к действию, Ви Сент чувствовал себя в этот момент невероятно сильным. Почти всемогущим: никто не сможет его остановить, помешать. Он добьётся всего, чего желает.

Движения ускорились, капелька пота скатилась по спине Бертиана. Он потянулся к розовым сладким губам и забылся в поцелуе, больше похожем на рычание.

Лилиана зарылась в алые волосы и полностью отдалась на волю Ви Сента.

Её тело забилось в экстазе, сжало мужскую плоть и обмякло.

Но Бертиану, несмотря на возбуждение, чего-то не хватало.

Он бросил взгляд по сторонам. Трепет от того, что в склеп мог кто-нибудь войти, подстёгивал желание. Бертиан на секунду оторвался от любовницы, отшвырнул ногой мешающие брюки, схватил несколько камелий с могилы матери и вернулся к Лилиане.

— Нет, — женщина покачала головой.

Но Бертиан не дал ей отказаться. Его сильные руки схватили её за волосы, переплетая золото прядей с алыми цветами, и надавили.

Лилиана закричала. Вывалила целую тираду на французском в адрес всей семьи Ви Сентов, но ей пришлось встать на колени. Бертиан посмотрел на голову женщины. Спутанные волосы вперемешку с камелиями, её возмущённый взгляд, сверкающий синими молниями.

И нетерпеливо воткнулся в рот Лилианы.

Вот оно.

Именно так.

Он двигался всё быстрее, чувствуя, как сжимается её горло, как она хрипит и пытается вырваться. Но ей не победить. Она полностью в его власти.

Стон, с которым он кончил, сотряс стены склепа. Лилиана сплюнула сперму и вытерла рот тыльной стороной ладони. Вскочила на ноги и выкрикнула, отряхивая платье:

— Ты больной ублюдок!

— Ты сама пришла ко мне, — пожал плечами Бертиан и убрал большим пальцем остатки спермы с её губ. Он, кажется, опять начал возбуждаться. — Ты тоже хотела этого.

— Я лучше! Мои ноги лучше! Она… Она… Ненавижу тебя! Ты обещал защитить моего сына, и только поэтому я здесь!

Женщина одёрнула платье, надменно расправив плечи, и твёрдой походкой пошла к выходу.

— Даже будь Валериана беззубой старухой, она всё равно осталась бы притягательной. Мне не тело её нужно, — пробормотал Бертиан, догоняя женщину.

«А власть», — добавил про себя.

Он не отпустит Лилиану одну в таком виде. Довезёт до дома и получит ещё один сеанс её нежности.

Как и Бертиан, Лилиана забывалась в его руках, им обоим это было необходимо. И только вместе они могли справиться со своей одержимостью.

К тому же, она передала в его руки рычаг давления на весь клан Де Лот такой силы, что весь Мортен можно сдвинуть, и только любовь к сестре останавливала Бертиана от возвращения внебрачного сына Фабрицио в город.

19. Доминик

Эта женщина была необычной. И не из-за изъяна. Невозможность ходить, наоборот, делала её даже интересней. Валериана бороздила пространство города на своей коляске, будто древний викинг, пересекающий океан на ледяном корабле. Её слова ранили без промаха, приказы не обсуждались, мнение уважалось. И, что удивительно, её все всегда слушались.

Наверняка у неё в коляске, среди спиц, спрятан револьвер, решил Доминик. Иначе никак эту силу не объяснить. Авторитет и влияние, решительность и знание. Валериана была заранее права во всех вопросах.

Такого не бывает.

Кто-то должен быть не согласен.

Но таких не находилось.

Хегвин был восхищён. И искренне недоумевал, почему же Валериана сама до сих пор не уничтожила Сад Бестий. Две Богини для одного города — это явный перебор.

Королева клана Де Лот пригласила Доминика сопроводить её на прогулке. Четыре квартала по прямой и столько же обратно. Палящее солнце нервировало, и он не снимал широкополой шляпы. В плаще было жарко, но без него кожу щипало болью. Настроение, испорченное необходимостью шляться днём, подняла Валериана, заговорив о романистах девятнадцатого века.

Доминик так увлёкся обсуждением Бальзака, что позабыл про необходимость прятать лицо от солнца и один раз даже чуть не уронил шляпу.

К сожалению, Хегвин был не единственным собеседником наследницы Де Лот.

За это время женщина переговорила с шестью представителями своего клана. Ничего криминального. Кто-то просил денег. Кто-то новых людей. Прохожие оглядывались на Доминика, бредущего по левую руку от женщины, и на Олеандра, мерно толкающего коляску хозяйки. Делали Валериане комплименты и даже приносили подарки.

Среди отирающихся возле Валерианы зевак Доминик заметил мужчину в чёрной рубашке и с длинными красными волосами.

Винченцо Ви Сент подозрительно часто мелькал у дома Де Лот. Доминик не исключал, что Ви Сенты собирают информацию, чтобы столкнуть королеву с её пьедестала. Но могла быть и другая причина. Увидев букет камелий в руках Винченцо, Доминик чуть не выругался.

Не ему одному приглянулась эта странная женщина.

Но первым среагировал охранник. Он выбил букет из рук Ви Сента, ногой заехал ему в голову и третьим ударом добил в грудь.

А Валериану в течение этих трёх мгновений подхватили тугие зелёные лианы и утянули к небу. Ещё одна туго спеленала Ви Сента, другая зависла рядом с Олеандром.

Хегвин чуть не рассмеялся, видимо, у Валерианы стандартная реакция на всех мужчин — насылать на них своего фамильяра.

Когда Винченцо растянулся на земле, Ди Ланмар — представитель древнего рода и, в теории, не плохой человек, — встал ему ногой на грудь и ощетинился оскалом, соперничающим по злобности с крокодильей пастью:

— Что тебе надо от Валерианы? Собрался напасть на неё?! В цветах яд?

— Расслабься! Это просто подарок! — крикнул Ви Сент, беспомощно цепляясь руками за камень дороги.

— С тротилом! — скривился охранник.

— С запиской, чумной придурок! — лицо Винченцо заострилось. Глаза светились зелёным, хотя Доминик мог бы поклясться, что только что они были синими. Парень извивался, пытаясь выползти из-под ноги охранника и освободиться от лиан. Но растения только туже стягивались. — Совсем одичали, к бестиям весь ваш род, кидаетесь на всех подряд!

— Только на Ви Сентов, — Олеандр наклонился, сложил скрещенные руки на согнутом колене и задумчиво повертел в левой ладони револьвер.

Валериана медленно опустилась в коляску. Удивительно, как элегантно это у неё получилось. Словно у акробата в цирке, скользящего от купола к арене. Шёлк чёрного платья развевался на ветру, переливаясь