Рыжее (не)счастье императора - Светлана Томская

Самое обидное, что Рокси, которая мгновенно реагировала на поползновения Рэйнера, сейчас лениво повернула свою треугольную башку, глядя вслед Румеру, и всего лишь чихнула. Предательница.

После такого насыщенного утра даже удивительно, что я вспомнила о злосчастной подвеске из янтаря. Несмотря на энергию, которой со мной поделился коварный магистр, усталость всё ещё чувствовалась. Очень хотелось свести к минимуму телодвижения. Как поступить? Найти Инспектора, и с ним вместе пойти за кулоном, отдать, и уже спокойно отлежаться пару часиков, или сначала отлежаться, а потом прихватив Нессину добычу перед вечерней лекцией попытаться найти инспектора.

Так и не определившись, пустила события на самотёк. Попадётся мой куратор мне в столовой, или по дороге в жилой корпус, значит первый вариант, нет, значит, второй.

Не попался, но и кулона на месте не оказалось.

Об усталости мгновенно забыла. Ощупала подушку, сняла наволочку, перетрясла постель. Ничего.

Может, всё не так страшно, я ведь не успела рассказать инспектору о кулоне. Несси могла его потерять по дороге, и я бы не узнала…

Но ведь кто-то его взял. Только теперь обратила внимание, что бельё сегодня меняли. Это делает не Кора. Обычно замена происходит, пока мы на занятиях. Один только раз, забежав между уроками, я застала за этим в нашей комнате немолодую женщину. Как я могла забыть?

Кулон, наверняка, выпал. И что она подумала? Что он мой? Тогда она бы его оставила, или нет? Я оглядела стол и полки. Ничего. А ведь она наверняка понимает, какая это ценность. Откуда он у такой дворняжки, как я. А если не выпал? Если он сейчас в куче грязного белья неизвестно где? Я ведь очень хотела его вернуть.

— Ты поменялась ролями со своей горничной? — Лали, как всегда, появилась неожиданно и бесшумно, застав меня, когда я надевала наволочку на подушку.

— Что-то колючее попалось, — вырвалось у меня автоматически. Я постаралась отбросить мысль о пропавшем кулоне, и выдавила из себя приветливую улыбку.

— Эк, тебя перекосило, — сочувственно проворковала Лали. Судя по всему, улыбка получилась так себе. — Тебя что-то тревожит, и это явно не вопрос, что надеть на состязания. А зря. Опять Лали должна сама обо всём заранее думать.

— Какие состязания? Ах да, через неделю, но я-то вряд ли туда попаду.

— То есть вся Академия попадёт, а она нет, — Лали стояла, уперев руки в бока, и я растерялась.

— Я не знала.

— А как иначе? А у тебя точно магия огня? Витаешь в облаках, как истинный воздушник. Все старшие курсы участвуют.

— Я думала эти состязания только для стихийных магов.

— Смешно. А в Академии кого растят? Самые сильные маги здесь. Но бывают и самородки. Поэтому приедут не только огневики канахи, но и лучшие воздушники хорнцев. И даже с чампами на время состязаний заключается перемирие. Эти земляные выродки на время перестают шерстить наши приграничные селения. Паиньками становятся, а всё ради главного приза.

Иллюстрация из учебника Академии:

— Ого! А какой главный приз?

Лали оглянулась на дверь и понизила голос:

— Ну о самом главном говорить пока не положено, хотя все знают.

Я вспомнила слухи, которые притащила Кора.

— Кажется и я знаю, — мой голос осип от волнения, — император…

— Тс-с-с, знаешь и знай себе.

— Погоди, — я перешла на шёпот, — а если победит не огневик?

— Ну это вряд ли. Ещё ни разу на второй тур не выходил никто кроме огневиков.

— А зачем их тогда пускают, особенно чампов? — я невольно содрогнулась представив, как столицу захлестывают волны дикарей из пустыни и рыщут по улицам в поисках женщин, чтобы увезти их с собой. Живое у меня, однако воображение.

— Высшие пытаются собрать осколки магии других стихий. С тех пор, как ушли наши Боги, мы вымираем.

Наши? Только теперь я сообразила, что для Лали этот разговор может быть неприятен.

— Прости, Лали.

— За что? Ах, вон ты о чём подумала. Не в том смысле вымирают. Живы хорнцы, но магия умирает. Чампам хуже, у них не только магия уходит, но и девчонки не рождаются. А джераи сами ушли.

— Как ушли?

— Опустели города, люди просто исчезли. Остались только те водники, которые жили в других странах.

— Такие как магистр Румер?

— Красавчик Румер. А ты чего краснеешь? Понравился что ли?

— Ничего подобного, — окончательно смутилась я.

— Ага, верю. Тут половина академии позабыв Рэйнера на него переключилась. Эх, будь я помоложе.

— Мне нет никакого дела до вашего Румера.

— Вижу, как той Несси до мыши, никакого.

— Лали…

— Погоди, ты меня заболтала.

Я замолчала, позволяя ей вертеть меня в разные стороны и прикладывать разные куски материи. Лали отдавалась любимому делу целиком. Что-то бормотала себе под нос, отступала на несколько шагов, изучала меня, иногда хмурилась, порой поджимала губы, покачивала головой, но всё это относилось не ко мне, а к её мыслям. И вообще, она похоже забыла, что я живой человек. Наконец, Лали удовлетворённо хмыкнула и улыбнулась, опять же не мне. Но я всё же подала голос.

— Лали, а может маг одной стихии управлять другой? Ну например, маг огня или воды вызвать ветер?

— Напрямую — нет. А, поняла, о чём ты. Есть у вас в Академии такой артефакт. Мощная штука. Его выдают для стрельбы. Он у ректора под замком хранится. Что, Рэйнер устроил вам ветерок, чтобы вы мазали?

Я кивнула, не вдаваясь в подробности. Какая Лали разница, Рэйнер это был или кто другой. Надоело краснеть.

— При помощи артефакта маг может призвать чужеродную стихию. Ваши ящерицы тоже что-то вроде артефакта.

— Как это?

— Просто. Ты ведь стреляла уже со своей Рокси?

И дождавшись моего утвердительного кивка, Лали продолжила:

— Я тоже смогла бы, хотя я воздушник. Не смотри на меня так, ясно дело, я на твою мелкую рептилию не полезу, хрупкая она, — Лали повела могучими плечами. А я представила под ней свою Рокси и еле сдержала смешок.

— Но сила есть сила. Если воздушник сидя на ящере направит в него свою силу, то он извлечёт точно такое же пламя, как и огненный маг. Ну всё, заболталась я с тобой. Некогда мне. Будет тебе платье и костюм для парадной выездки. Я сказала всё, — и торнадо по имени Лали медленно, но неотвратимо покинуло комнату.

О чём это она? Какая парадная выездка? А-а-а, моя бедная голова, вопросов больше, чем ответов. Так