Хроники боли Я.АНГЕЛ - Айрин Блэйк

— Виррион, ты же умный. Не заставляй в этом сомневаться.

— Да ну тебя! Почти всю жизнь положить на поиски, пробы и бесплотные попытки! А я тебе говорю, что придумаю, как это исправить и все будет нормально!

— Не имею желания, — уперся мужчина, — В этот раз многое складывается иначе. Только не вижу смысла делиться этим с аэритом, которому попросту плевать.

— Да я тебе добра желаю! Дурень молодой! У меня душа на части рвется, каждый раз, когда ты приносишь вести из того мира, а потом со своими жалостливыми глазками просишь помочь тайно вернуться обратно!

— Кстати, об этом!.. — оживился чернокрылый.

— Нет, да ты в край охренел, — со всей серьезностью перебил его алхимик, — Ты меня, по-твоему, откуда встречал пять минут назад?! Из Дома Удовольствий?

— Понимаю. Но на нее напал кто-то из местных спецслужб, или не из местных. Существо. Мне пришлось убить его раньше, чем он заговорил, к сожалению.

— И тебе не терпится найти виновных. Святые Небесные, ну за что вы меня наказываете знакомством с этим убогим птенцом, — взывал Виррион.

За окном прямо в небе жителей известили о немедленном слёте воинов на Арене Правосудия.

— Мы еще вернемся к этому позднее. Пока! — пообещал Ангел под страшные звуки воющего алхимика, затем с разбега, опершись одной рукой, перемахнул через ограждение балкона и полетел в сторону Арены.

Арена располагалась на плавучем островке прямо над городом. Она имела овальную форму с лестницей в виде посадочных мест.

Посреди арены находился белоснежный песок, который около десятка тысяч лет назад заливался кровью при проведении, как это тогда называлось его Отцом, игр. Не самый светлый период в истории аэритов — слишком кровожадно, как по мнению Ангела. Он рад, что тех времен уже не застал. Однако, эта Арена служит ему иного рода напоминанием. Напоминанием, доводящем его до зубовного скрежета.

Именно на данной Арене три десятка и восемь столетий назад он, будучи еще сопливым юнцом, стоял, залитый собственной кровью и слезами, под взором тысяч осуждающих взглядов своих соплеменников, Отца и старших братьев. И здесь же он и был приговорен к пяти сотням лет в Чертогах Аила за свой проступок.

Провести большую часть юности в мире, где ты совершенно один, сам по себе, если не считать чудовищ и стражей мира Чертогов, то еще удовольствие. Чудища с радостью питались его плотью и с удовольствием отхватывали части его души, унося внутри собственных тел. Немало же времени ему потребовалось, чтобы осознать, что тела никакого и не было, а душа так визуализировала свои страдания и боль, пока само тело покоилось в Башне Осужденного, внутри магического кокона. Без души. Только находясь там, ты забываешь, как сюда попал. Страшный мир. Он был открыт древними магами его мира задолго до современности и часто использовался, как тюрьма. Вот только время снаружи не останавливалось.

Места потихоньку занимали аэриты. Многие из них волновались о предстоящем, что вполне можно понять. Ангел же искал в толпе свою подопечную. Она тоже не имела права этого пропустить, но почему-то ее нигде не было видно.

После официальной торжественной части, вдохновляющей воинов сражаться за свои семьи и близких, настал черёд огласить поименное распределение, начиная с самых передовых групп и заканчивая прочими. Свое имя, как и ожидалось, он обнаружил в перечне Клинков Безумия и был рад, что Кэри не попала к ним же, раз ее имени в списках не было. А позднее услышал куда менее ожидаемую новость о том, что Кэри избрана самим Небом занять место Командующей Клинками Безумия и она же, соответственно, становится Посланником Смерти. Казнь соплеменника в чистом виде. Вот этого он точно никак не мог ожидать. Но решение было принято раньше, чем он смог его хорошенько обдумать.

Мужчина мгновенно взмыл в небо над Ареной и провозгласил, что вызывается добровольцем, чтобы занять ее место. По толпе прошлась волна удивленных голосов. Отец поморщился и пошептался с Главным Советником, но Совет Кандидатуру Ангела все же утвердил.

Звук гонга заставил сердце аэрита дрогнуть, подтверждая тем самым, что назад дороги нет. Гул стих, щелчок браслета, который прозвучал громче самого гонга для Ангела, и вот, его уже ведут с остальными потенциальными мертвецами в Башню Воителя к прочим Клинкам. На каждом из них по браслету Безумцев, который не снять без помощи опытного мага-заклинателя. Неприятная штука, с которой аэриты теряют возможность перемещаться меж миров. Таким образом Отец гарантирует невозможность воинов дезертировать, ведь, перемещение сил на планету врага осуществляется посредством создания магами единого и мощного портала.

Башня всегда выглядела довольно мрачно. Все те же двойные массивные двери из черного дерева, все те же каменные полы из черного камня. Даже сквозь большие арочные окна свет, будто хуже пробивается в помещение. Но этот недочет с легкостью исправляется яркими светильниками, питающимися от генераторов, напоминающих гиперкоры, только в сотни раз крупнее и размещены они под башней. Здесь даже мебель выглядит угрюмо и удручающе: простые лавки со спинками и без, простые столы и стулья, грубые кровати в отдельных комнатах. Зато еда и питье здесь на высшем уровне для любого из Клинков — спасибо, что хоть перед смертью принято угощать так, чтобы аж жить захотелось.

По пути в тренировочную Ангел видел, как многие матери заранее оплакивают своих детей. «Леди, погодите, быть может, они еще вернутся. Ведь, не всегда Клинки Безумия падут все до последнего. Нередко, командующий оказывается приглашен для переговоров до того, как убьют всех остальных. Тогда Клинки возвращаются, а Посланник устраивает последний фейерверк в свою честь.» — соболезновал Клинок собратьям и их семьям.

«Но где же Кэри? Спряталась? А смысл? Все равно отыщу, нам в бой еще вместе идти.» — размышлял он, когда обнаружил девушку среди прочих клинков, Ангел молча подошел к ней, взял за локоть и отвел подальше от остальных.

— Прости меня, пожалуйста, я не хотела, — взмолилась Кэри и жалобно смотрела на спокойное лицо своего наставника.

— Что я тебе сказал перед тем, как отлучился?

— Прости-прости-прости!

— Кэри, — его голос приобрел жесткость.

— Ты попросил не влипать в неприятности, которые могут навлечь на меня беду, но… — панически соображала девушка.

— Что ты сделала?

— Я правда не хотела! Не хотела, чтобы вот