Крушение сурка. Том 2 - Владимир Алексеевич Абрамов

в сторону их лагеря. Скоротечная схватка хоть и выпила из него все силы, но она же простимулировала память. Он вспомнил, где примерно располагался вражеский лагерь. Пешком туда идти далеко, но он мобилизовал силу воли и принялся заставлять себя двигаться.

Где-то через пару часов ходьбы ему показалось, что вдалеке он услышал шум двигателя. В тот же миг он обнаружил в стороне канаву, в которую сразу же плюхнулся и постарался слиться с ландшафтом. Он прижимался к земле, словно она была его последним спасением. Сердце отплясывало чечётку, в ушах стоял гул, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Он так сильно волновался, что не мог ни о чём думать, лишь надеялся на то, что его не обнаружат.

Ни о какой схватке не шло речи. Единственной мыслью Алекса в этот момент было то, чтобы машины проехали мимо, если это враги. Маловероятно, что кто-то другой свернул бы с дороги и начал ехать по следам первого пикапа, вдоль которых следовал немец.

Мимо Шульца метрах в пяти, не замедляя хода, проехали два автомобиля. Если бы пулемётчики смотрели по сторонам более внимательно, у них был бы шанс обнаружить парашютиста, но они с усталым видом сидели в кузовах, лениво смотря назад.

Шум моторов удалялся, но Александр не спешил покидать своё укрытие. Стрелять в спину противникам он тоже не стал, поскольку считал такой ход слишком опасным и проигрышным. Будь у него в поддержке ещё три-четыре солдата, он бы рискнул. А один против десятерых, у которых два пулемёта и десяток автоматов — изначально проигрышный вариант.

Пролежав ещё несколько минут, чтобы его наверняка никто не увидел, он с осторожностью приподнялся над травой. Увидев вдалеке очертания автомобилей, он поспешно лёг обратно и вжался в землю.

«Ну нахер! — пронеслось у него в голове. — Лучше ещё полежать, чем дать этим уродам хоть один шанс на моё обнаружение».

Пролежав ещё какое-то время, он повторил проверку. На этот раз в поле зрения никого не было видно. Лишь тогда он решился встать и продолжить путь по следам, которые стали более чёткими благодаря только что проехавшим двум машинам.

Идти пешком и ехать на автомобиле — две большие разницы, особенно если нет воды. Пить очень сильно хотелось, но Алекс терпел, понимая, что от небольшого обезвоживания не умрёт. Да, испытывать жажду неприятно, но до определённого предела это можно терпеть. А до этого самого предела было ещё далеко.

Под тяжестью разгрузки у него подрагивали ноги, но он делал минимальные по времени привалы, чтобы добраться до цели как можно скорее. Но как бы он не спешил, вражеский лагерь в зоне видимости с биноклем показался лишь ближе к вечеру.

Пока Шульц думал над тем, как и когда лучше будет напасть на мерзавцев, в поле его зрения слева появились те самые два пикапа, которые проехали мимо него ранее днём. И хорошо, что они были там, а не появились у него за спиной. Всё лишь потому что он забрался в сторону для удобного наблюдения за врагами.

— На этот раз вообще всё идёт не так! — со смесью грусти, разочарования, досады и злости констатировал он, направляя бинокль на автомобили.

В кузове первого пикапа лежали тела тех солдат, которые погибли от его пуль раннее. Пулемётчик же там отсутствовал — сидел в салоне на заднем сиденье. От этого сердце Шульца пропустило удар и его спина покрылась липким потом. Не то, чтобы пота ему до этого не хватало, но теперь он будто в сто раз сильнее холодил и позволял майке неприятно прилипнуть к телу.

В том, что место сражения будет обнаружено, у Александра не оставалось сомнений. Но то, что поисковая бригада собрала трупы, говорило о том, что они оставили его поиски на сегодня ради возвращения в лагерь. Ведь в прошлые разы они всегда преследовали его налегке, бросая павших товарищей. Самое страшное же в том, что теперь его противников стало пятнадцать вместо пяти, и все они знают о гибели своих товарищей. Следовательно, они должны быть готовы к решительной схватке и вряд ли будут расслабленными этой ночью.

Плюнуть на них и уйти? А далеко ли уйдёт голодный, усталый и испытывающий усталость солдат в форме НАТО? Особенно, если у него на хвосте сидят местные злые и мотивированные местью вояки…

Он с отчаянием осознавал, что у него осталось всего два пути: атаковать врагов или сразу закончить с этим перерождением, начав следующее. Причем, если он выберет первый вариант, то не факт, что он победит. Шансы на это ничтожны, но они всё же есть.

Вспомнив о том, с какой решимостью и улыбкой он шёл на гибель в тот день, когда его предал Давид, лицо Александра исказила надменная улыбка человека, который с гордым видом плюёт в лицо самой смерти. В этот момент он принял твёрдое решение идти только прямо напролом, несмотря ни на какие риски. Если ему суждено окончательно погибнуть на этот раз, то пусть лучше это произойдёт в смертельной схватке один против пятнадцати, чем он помрёт в муках, сдавшись обезумившим маньякам. Если же его снова ждёт перерождение, то какой смысл переживать об окончании этой жизни? Лучше воспринимать это как начало с сохранения в игре. Да, это неприятно, но лучше, чем если бы игра совсем завершилась.

Дождавшись ночи, Шульц начал подкрадываться к лагерю. Вот только на этот раз фактор неожиданности ему не очень-то помог. Враги были настороже, количество дежурных удвоили. Один из них заметил подозрительный шорох вблизи лагеря, после чего без раздумий и каких-либо предупреждений принялся палить на звук и пулемёта. И делал он это до тех пор, пока полностью не опустошил магазин на сотню патронов.

Несколько шальных пуль прошили тело немца, несмотря на то, что он скрывался в темноте и вжимался в землю. Крупнокалиберные патроны нанесли ему настолько серьёзные повреждения, что его сознание начало быстро угасать, а силы почти моментально его покинули.

«Настолько бездарно? — с печалью подумал он, сохраняя на лице искажённую насмешливую ухмылку. Только на этот раз он насмехался над самим собой, над своей глупостью, из-за которой он выбросил из головы жуткое прошлое и стал сугубо гражданским человеком. — Мне не нравится эта игра — давайте заново…»

* * *

Снова в уши Александра начался ввинчиваться звук турбин самолёта. Резко распахнув глаза, он уставился на Давида. От такого бывший друг сразу же снял с головы наушники.

— Что случилось, бро? — с недоумением разглядывал он Александра. — У тебя какой-то странный вид.