Крушение сурка. Том 2 - Владимир Алексеевич Абрамов

В прошлой жизни он в идеале овладел фарси, естественно, благодаря жене. Дома этот язык использовался в качестве второго после испанского. Третьим был немецкий, на который частенько переключался Шульц. Вот только фарси в Эритрее не распространён. На нём можно с кем-нибудь поговорить в соседних странах.

Второй путь — кровавый, был куда проще и одновременно с этим сложнее. Для этого следовало снова встать на путь военного. Но ему требовалось быть не мирным воякой, а тем, кто будет постоянно мотаться по горячим точкам — наёмником. Иностранный легион для этого подходил неплохо. Любая частная военная кампания тоже выглядела нормально. Там и платят хорошо. На этом плюсы заканчивались, и начинались минусы. И самый жирный из них — наёмники всегда ходят по краю лезвия, балансируя на грани жизни и смерти. Опыта у него будет выше крыши, но в любой момент его могут отправить в прошлое воплощать этот опыт ради очередного выживания на старте.

Самым основным препятствием в выборе второго пути было острое нежелание Александра возвращаться к стезе военного. Ему совершенно не нравилось убивать. Он не получал от этого никакого удовольствия. Делал он это исключительно из-за того, что жизнь каждый раз толкала его на этот путь, ставя в позу пьющего оленя: либо он, либо они. Иного выбора не предполагалось.

В общем, ему больше всего хотелось вести мирную жизнь. Но если учесть всё, что он себе надумал, то получалось, что на это нужно много денег и свободного времени. Вот только два эти фактора сложно поставить рядом. Тут либо много работать, чтобы заработать деньги. Либо не работать, и иметь много свободного времени. Но в таком случае не будет денег. Ему следовало найти какое-то занятие, которое будет балансировать на грани ничего не делать и получать большие деньги. Вот только в мире не так много существует подобных занятий.

Он пытался придумать, чем бы можно было заняться, чтобы дохрена зарабатывать, пиная детородные органы, чтобы у него оставалось время на вынужденные хобби.

Первым в голову приходило стать певцом. Вот только у него абсолютно нет слуха. Более того, с музыкой он тоже никак не знаком. Про тех, кто лишён слуха, говорят, что ему медведь на ухо наступил. Про Шульца можно было смело сказать, что ему по ушам экскаватор проехал — настолько он был лишён музыкального слуха. Даже реп из его уст звучал худшей пыткой, чем вырывание ногтей. Если кому-то предложить послушать его пение или выдрать зубные нервы без обезболивания, то выбор скорее будет тяготеть ко второму варианту.

Главным его преимуществом было знание будущего: выигрышные лотереи, ставки на заведомо выигрышные спортивные мероприятия, котировки акций и тому подобное. Вот только Алекс ничего из этого не знал, о чём сейчас сильно жалел.

От лотерей он всегда держался подальше, словно чёрт от ладана. Он считал их заведомо проигрышными. Единственный, кто получает от лотерей пользу — их владелец. Победители же розыгрышей — счастливчики, которые получили деньги вопреки логике и здравого смысла. В общем, о лотереях парень не знал ничего, и тем более ему не были знакомы выигрышные номера. Лезть туда подобно разорению.

Акции? С ними та же проблема, что и с лотереями. Алекс всегда был абсолютно уверен в том, что торговля акциями создана богатеями, чтобы разорять средний класс и нищету. Чтобы кто-то заработал на торгах, кто-то другой должен понести убытки. Богатые, которые варятся в этом котле и досконально знают правила игры — богатеют. Те же, кто пришли на фондовый рынок в поисках возможности разбогатеть, быстро теряют свои накопления. За их счёт богатые увеличивают свои капиталы.

Проще говоря, акций Шульц тоже избегал, поэтому ничего не знал о фондовых рынках, котировках и тому подобном. Он только слышал то же самое, что и другие обыватели, что на этом можно как разбогатеть, так и разориться, причём последнее с большей вероятностью. Он примерно был в курсе того, какие мировые компании будут всегда на слуху. Но значит ли это, что если он в них вложиться, то обязательно разбогатеет? А вдруг нет? Вдруг он купит их акции на пике цены, после чего их стоимость рухнет и восстановиться к прежнему уровню лет через пять-десять? Не будет ли это означать то, что он заморозит свои средства на долгие годы? Да и много ли у него этих средств? Что можно сделать с двадцатью тысячами, чтобы разбогатеть?

Хотя, кое-что всё же можно было сделать. Быстро можно поднять денег лишь в ставках на спорт. Казалось бы, вот оно — вложи все свои баксы на выигрыш футбольной команды или что-то подобное. Вот только спортом до этого Шульц совершенно не интересовался. Даже столь значимые события, как мировые футбольные чемпионаты и олимпиады, прошли мимо него. К примеру, он где-то слышал, что в двухтысячном году на чемпионате мира по футболу выиграла Франция. Или это была не она, а Германия? Или Бразилия? Или же Бразилия позорно слилась Германии? В общем, он совершенно потерялся в этом ворохе информации и был в ней совершенно не уверен. Вот вообще ни на грамм не уверен! Поэтому и лезть в эту бездонную яму не собирался.

К тому же, основной минус ставок на спорт заключается в том, что все букмекеры так или иначе связаны с криминалом. Вроде как он слышал, будто в Китае этот бизнес вместе с лотереями контролируется государством и там в плане получения выигрышей всё попроще, но это не точно. С его двадцатью тысячами высокие шансы получить свой выигрыш. Но если он будет ставить миллионы и выигрывать, то им наверняка заинтересуется букмекерская мафия. Эти люди любят получать деньги, но им очень не нравится их отдавать.

Впрочем, какой смысл об этом рассуждать, если он настолько далёк от спорта, что даже не знает о победителе недавнего чемпионата?

Плагиат песен из будущего, которые пока ещё не написаны? Звучит вроде как неплохо, если упустить моральную сторону этого вопроса. Всё же какие-то авторы будут обделены, даже не узнав, что их ненаписанное творчество было кем-то похищено и использовано для личного обогащения. Алексу было наплевать на моральную сторону вопроса. Перед ним встала другая более значимая проблема: он не помнил ни одного хита, ни одной песни из будущего! Вернее, кое-что он помнил наподобие нескольких строк или куплета, но этого