Сердце зимы - Снежана Чехович

— Такой красивый цвет, — проговорила Одри. — И профессия у твоей тёти очень интересная! Я бы, наверное, не смогла жить в полевых условиях… Палеонтологи — они же вроде археологов? Раскапывают всякое?

Похоже, Одри и впрямь просто болтушка, которой необходимо забивать эфир звуком своего голоса и фонтанировать любыми появившимися в голове мыслями. Я обречённо вздохнула, понимая, что влипла, и уже начала продумывать тактику стратегического отступления, сиречь, позорного бегства, но вдруг заметила, что Одри вообще-то очень волнуется. Как на экзамене: рука, держащая вилку, дрожит, и голос дрожит тоже, а взгляд косоватых глаз бегает по моему лицу, вылавливая любое отражение эмоций.

Я так и не сбежала.

До конца обеда мы просидели вместе: Одри продолжала тарахтеть, не затыкаясь ни на секунду, а Ронни, который мог бы меня спасти своим ледяным безразличием ко всем окружающим, кто не имел счастья зацепить его тонкую творческую натуру, куда-то запропастился.

В конце концов, когда время стало поджимать, я просто сказала: «Мне пора» и пошла на урок. Вслед мне донеслось немного нервное: «Увидимся!».

После урока, пока я безрадостно ковырялась в шкафчике, залипая в пустоту и бесцельно перебирая хранящиеся в нём вещи, меня снова окликнули. Я подумала было, что это болтушка-террористка Одри, однако вместо неё у меня за спиной стояла Дайана в сопровождении двух подруг. Одна из них, невзрачная и незаметная настолько, что я даже не смогла вспомнить её имя, что-то жевала, а другая — Мэйси, в очках без оправы и с крупными, влажно блестящими от глянцевой помады губами, — копалась в телефоне и удостоила меня лишь коротким незаинтересованным взглядом.

— Ты типа с этой крысой теперь дружишь? — спросила Дайана.

Я не ответила. В голове всё путалось от нехватки сна, и никаких крыс я знать не знала.

— Эй! Я с тобой разговариваю!

Я вздохнула.

— О ком ты?

— О Карпентер, конечно. — Она скрестила на груди руки. — Видела, вы мило болтали в столовой.

— Ну и?

— С ней никто не должен общаться.

— Да мне плевать. — Я всё ещё не до конца понимала, в чём, собственно, проблема. — Разрешение спрашивать не буду. Отстань.

— С ней никто не должен общаться, — повторила Дайана. — Мы её бойкотируем.

— Бойкотируйте, — милостиво разрешила я. — А теперь отстань.

Посчитав конфликт исчерпанным, я отвернулась к шкафчику, выгребла из него всё нужное и, закинув сумку на плечо, хотела отойти, но Дайана вдруг подлетела ко мне и толкнула. С дробным стуком все мои вещи — книги, тетради, ручки, карандаши, — посыпались на пол. Не знаю, что меня взбесило больше: её наглая улыбка или то, что меня грубо вырвали из сонного оцепенения. Я среагировала мгновенно: швырнула единственную оставшуюся в руках книгу Дайане в голову, а потом влупила ей сумкой по лицу. Сопровождавшие её девочки и не подумали вмешаться, только Мэйси противно заверещала на весь коридор: «Драка, драка!»

Честно говоря, я плохо помню, что было дальше. Кажется, Дайана вцепилась мне в волосы, а её подружки прыгали вокруг, собирая толпу. Оттаскивал меня Ронни, закрыв собой, и на него Дайана, разумеется, кидаться не стала — это было бы смешно и бессмысленно, всё равно что камушком бить по башне.

9. Днём позже, сидя у директора, я слушала перечисление всех своих грехов и отстранённо блуждала взглядом по кабинету, увешанному многочисленными грамотами и заставленному кубками. Дешёвый способ придать себе солидности — это обложиться чужими регалиями. Ни на одной из грамот не стояло имени директора. На двух я углядела имя Марго, занявшей, оказывается, призовые места в каких-то математических конкурсах.

— Драка — это серьёзно, — заявил мистер Гарнер. Он носил точно такие же очки, как его дочь, только оправа была не стильно-красной, а скучно-коричневой. И вообще они были чудовищно похожи. Мне даже стало немного не по себе. Будто мистера Гарнера клонировали и добавили его молодой ксерокопии красок. — Ты отстранена на неделю. Также будешь обязана посетить психолога.

— А Дайана Кристал? — спросила я.

Мама косо на меня посмотрела. Может быть, посчитала, что я нарываюсь, но мне было всё равно.

— Что? — не понял он.

— Дайана Кристал, — по слогам, как для тупого, повторила я. — Я бы не бросила в неё ни книгу, ни сумку, если бы она не начала первой.

Мистер Гарнер поправил очки и сцепил пальцы в замок.

— Тебя должно волновать только твоё наказание.

— Нет, — ответила я, — не должно. Если вы наказываете меня, значит, накажете и Дайану. Если не наказываете Дайану, значит, не станете наказывать и меня. Всё просто.

— С какой стати?

— А с такой, что я не одна в этом виновата.

— Милая. — Всё это время мама не участвовала ни в директорском монологе, ни в нашем разгоравшемся споре, и теперь её строгий голос прозвучал как щелчок кнута. — Будь добра, подожди в коридоре.

Мне не терпелось поскорее уйти, поэтому без лишних пререканий я покинула кабинет и тяжело привалилась спиной к стене у двери. Мои оценки оставляли желать лучшего из-за того, что на уроках я часто бывала несобранной, поэтому нехватка баллов из-за отстранения могла сыграть роль при поступлении. Хотя я даже не была уверена, что вообще хочу в колледж.

— Хоть кто-то ей наподдал, — сказала Марго, подходя ко мне в своём белом пятничном джемпере. — Многие родители работают на предприятиях, принадлежащих Кристалам. Сама понимаешь, обижать её боятся, вот она и распустилась от вседозволенности. Вообще-то, раньше она была нормальной.

Дайана со мной не разговаривала. Утром, украшенная пунцовым синяком, она гордо прошла мимо — к моему величайшему облегчению. Ругань и драки — это чрезмерное эмоциональное напряжение, от которого я устаю.

— Папа сильно ругался?

— Нет, — ответила я, прижимаясь затылком к холодной стене и мечтая об одном — оказаться в кровати. — Отчитал просто.

— А чего тогда торчишь тут?

— Мама с ним общается. Жду её.

— А-а, — протянула Марго. — Думаешь, отмажет тебя?

— Не-а. Не думаю.

— Кстати, — она поправила очки — в точности тем же жестом, что и мистер Гарнер, — в следующий раз будь осторожнее и не бей никого в школе, ладно? За её пределами — пожалуйста, а тут… проблемы будут. У всех.

— Учту.

Марго кивнула и собиралась было уйти, но