Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Не совсем. У копа агенты возле боссов. А у меня сестрёнка подруги в Тамагава недавно перевелась. — Секретарша явно покраснела и замялась.

— Э-э-э, Мивако! Договаривай! — Вакару знал сотрудницу давно и близко, оттого в некоторых случаях ему даже не нужен был нейроконцентратор.

— Я не могла оставить без пригляда вашего сына после того, что узнала позавчера. — Чётко ответила Мивако. — Ваше рабочее состояние — моя обязанность. — Напомнила она. — Включая эмоции. Я не могу пускать всё на самотёк и смотреть на мир глазами одной лишь безопасности, поскольку тоже не до конца доверяю Курого.

— Логичен вопрос, а как ты тогда присматриваешь за моей дочерью, — развеселился Асада. — Там тоже, что ли, есть кто-то, кто учится рядом? И попутно: а что ты узнала позавчера?

— С вашей дочерью найти общих знакомых было ещё проще. Всё-таки, университет — не старшая школа. — Спокойно ответила Кога. — Она как раз давно под присмотром.

— Что было позавчера? — напомнил финансист, поднимаясь из-за обеденного столика и направляясь в сторону рабочего места.

— У меня будет ребёнок. — Абсолютно без эмоций ответила секретарь.

— ОТ МЕНЯ? — застыл на месте Асада.

— Идиот.

Пока финансист приходил в себя, дверь в его кабинет хлопнула и он остался один.

Когда Ватару Асада спустя несколько секунд выскочил в приёмную, секретарши там не было.

Её вещи тоже лежали на столе нетронутыми.

* * *

— Привет! — красноволосая девчонка, вроде как оказавшая мне услугу, словно меня в этом мире и ждала.

Подскочив со своего места, она звонко поцеловала меня при всех и потащила к ним за стол.

— Знакомимся! — а дальше ко мне с трёх сторон приложились губами и её подруги.

— Масахиро. Ватара. — Выдал я в два приёма, потому что одна из математичек поцеловала меня не в щёку.

А в губы, хоть и достаточно коротко.

Ну ничего себе… Что тут происходит?

Глава 11

— Дорогие леди, — на всякий случай, привстаю со стула и кланяюсь четыре раза по очереди, каждой из них.

Японский этикет — штука замороченная. Помню ещё с Олимпиады там, что тут неправильным поклоном, говорили, даже оскорбить можно (хотя и не в такой ситуации).

Девчонки тем временем синхронно выпаливают свои имена. Как специально.

И ведь не переспросишь, по причине всё того же этикета. А объяснять, что я — на самом деле русский, не вариант.

Хотя стоп, я же и здесь тоже русский…

— Имею просьбу, прямо сейчас, — поднимаю вверх ладони, намекая на необходимость тишины. — Я, как вы заметили, местами гайдзин. Уши у меня не самые лучшие, оттого прошу вашей помощи. — Сложить ладони лодочкой и поглазеть поверх них на неформальную лидера. — Повторите ваши имена, пожалуйста? По очереди? Чтоб я запомнил?

— Иока, Икару!

— Конно, Канако!

— Камихата, Сора!

— Кимишима, Цубаса!

— Асада, Масахиро, — завершаю процедуру под их взрыв смеха.

Красные волосы, не забыть бы, это Цубаса.

— Зовём друг друга по имени, без пафоса? — уточняю формат общения на всякий случай.

Чтоб не разрушить хрупкий лёд формирующегося расположения.

Если бы не концентратор, я б сейчас ломал голову и искал в происходящем скрытые подтексты. Особенно с позиций профильного высшего образования там.

А в местной технике, в смарте, есть приложение. Оно скачивается прямо на этот телефон и работает в спайке с нейро-концентратором. Если опустить детали, в табличке, в двух столбцах, выводятся на глазной нерв по команде измеряемые показатели:

Достоверность информации собеседника-цы ……… 95%

Достоверность транслируемых эмоций собеседника-цы ……… 95%

Малец Юдзи пояснил. С моим комплектом, если прокачать именно этот момент у себя, можно научиться большинство людей вообще видеть почти насквозь.

Именно потому в этом обществе не рекомендуется лишний раз врать: ну мало ли, какая строка из многотысячного меню у твоего собеседника давно набита на уровне рефлексов?

С комплектом самого Юдзи цифры и точность будут пониже, но мне ведь и не следователем трудиться. Сам прибор, даже в его неновой версии, достаточно точен и имеет три базовых цвета интерфейса для этого приложения. Сейчас девочки горят зелёным; значит, комплект уверен на все сто, что скрытых подтекстов в беседе нет.

— Не могу не спросить. Чем обязан такому вниманию со стороны самых красивых учащихся Академии? — как говорится, напор и манёвр; напор и манёвр.

— Твоя еда, — вроде бы удивляется красноволосая Цубаса.

Та, которая Сора, сдёргивает большую бумажную салфетку с угла стола и я обнаруживаю свой поднос нетронутым.

— Упс. Спасибо большое! Не ожидал, — заявляю вполне откровенно, подвигая еду к себе. — С кем-нибудь поделиться?

— Конечно, — уверенно отвечает за всех всё та же Цубаса и забирает на их край стола тарелку с непорезанным тунцом. — Нам не по карману, а ты богатый, — без затей поясняет она, в два движения пластая брусок филе на четыре равные части.

— Ничего себе, — только и присвистываю.

Тут, конечно, сами разделочные ножи вполне на уровне. По ним даже в школьной столовой не скажешь, что обеденный аксессуар.

Но и сама девочка… В других местах, у меня б уже возникли разные интересные вопросы, в основном по поводу культуры движений.

Впрочем, тут — Япония. И любое холодное оружие является не просто разрешённым (в отличие от…), а ещё и входит в программы обучения сразу по нескольким программным предметам. Например, кое-какие дисциплины классического японского фехтования — вообще часть местной физкультуры.

М-да. Школьника оттуда с саблей или шашкой в спортзале я почему-то не представляю. Даже с учётом защитного снаряжения.

А с другой стороны, мы в шестнадцать лет, в суворовском, на полном серьёзе осваивали противотанковые гранатомёты. Тоже учась в аналоге школы. Дымный порох: раз в бою если отработаешь — и всё, можешь сливать воду. Как говорится, видно будет издалека…[4]

— Ничего, что мы у тебя рыбу забрали?! — вежливо уточняет Икару, которая Иока.

— Ничего. Взял, как по наитию, — говорю, ничуть не кривя душой. — Кроме рыбы, себе лично я взял мяса. Его я люблю больше. А рыбу схватил только потому, что последняя порция на раздаче стояла. Рефлекс.

Говорю чистую правду, что характерно. Слава богу, вопросов о природе рефлекса у новых знакомых не возникает.

— Тренируешься? — пристально сощуривается на секунду Цубаса, указывая взглядом на то, как я орудую палочками в левой руке.

— Угу. — Интересно, хватит ли ей высоты лба размотать ситуацию дальше?

Оказывается, хватит.

— Решил левую сторону тренировать так же, как и правую? — мгновенно соображает она.

— Вообще-то, да. Была одна боксёрская команда, давно. В ней абсолютно всех учили работать в обеих стойках. И право-, и левосторонняя, — говорю, что