Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

текстом о наших с ним исключительно семейных делах; на тему того, что в отношении меня возможны (выражаясь канцелярским языком другого времени и места) «различного рода провокации».

В чём они могут заключаться, отец не уточнял, предлагал только вернуть себе свой родной комплект из смарта и концентратора. Поскольку иногда даже один процент производительности весит очень много.

— Как, говоришь, зовут товарища? — уточнил он, когда я не воспылал желанием вытряхивать из Юдзи свою технику срочно.

— Давай об этом дома? — предложил я, потому что ситуация складывалась крайне неоднозначно.

Сам батя вещал, как парторг с трибуны. Не обращая внимания на реакцию слушателей вообще.

Икару и Сора вежливо смотрели в разные стороны, всем видом демонстрируя, что категорически не участвуют в беседе.

Канако широко раскрыла рот, глаза; и даже кивала в такт интонационным перепадам отца, как загипнотизированный удавом кролик.

А Цубаса, такое впечатление, словно строчила конспект вслед за моим родителем в своём внутреннем интерфейсе (есть и такая функция, но доступна только на каком-то там продвинутом уровне погружения — я видел вчера в фильме-ролике в смарте, который в итоге оказался рекламой).

То, как отец в процессе своего монолога таращился по очереди на каждую из четырёх девчонок, кажется, действовало на нервы только мне.

На этапе крайне непрозрачных отцовских намёков на то, что мне надо периодически оглядываться и себе за спину, Цубаса неожиданно прорезалась:

— Господин Асада, извините за участие в вашей семейной беседе. Я Кимишима Цубаса, учусь в Тамагава третий день, перевелась сюда из Информационной Академии Министерства обороны.

Сложные впечатления русского человека, возникающие лично у меня в такие вот моменты работы классического местного этикета, иногда передать словами сложно. А знаков глазами, кажется, мой батя не понимает.

Поморгав ему секунды три, я в итоге сдался на милость течения. Пусть выступает с трибуны дальше.

— Ваш сын сегодня впечатлил меня в одной деликатной ситуации, — продолжила бойко тарахтеть красноволосая, как будто это был её отец, а не мой. — И мы с ним познакомились.

— Угу. Шоколадный торт, — уже вроде как заинтересованно пробормотал себе под нос родитель, поощрительно ей кивая.

— Как у нового товарища вашего сына, у меня есть вопрос лично к вам. Меры предосторожности, с вашей точки зрения, на какой период рациональны? Извините, если я вмешиваюсь не в своё дело.

— Примерно до последнего воскресенья месяца, — что-то прикинул отец, не обращая вообще никакого внимания на её последние слова. — До семи утра. Но он в Тамагава не круглыми сутками, так что ночь и воскресенье я бы исключил.

— А какой участок его регулярного суточного маршрута, с вашей точки зрения, потребует наибольшего внимания? — изображая покорность и деликатность, Цубаса даже наклонила голову вбок, к плечу. — Это вообще прогнозируемо?

— У вас вид, как у начальника и сотрудника, в момент постановки задачи, — пробормотал я уязвлённо, но не был замечен вообще никем.

— Девяносто процентов фокуса, как по мне, это Тамагава, — хмуро признался отец, опуская взгляд и на полном серьёзе обсуждая такие вещи с абсолютно посторонним человеком.

Ну, для него — с посторонним. Мне-то с Цубасой, как ни парадокс, уже и комфортно, и легко, и интересно. За час общения, с высоты почти сорока лет за спиной, такие вещи можно чувствовать безошибочно.

Хотя, лично я кого-либо своими проблемами вообще грузить бы не стал. Даже близких и давних знакомых. К которым Цубаса точно не относится.

— Господин Асада, как насчёт короткого частного контракта? — выдала, видимо, какое-то деловое предложение красноволосая, подбираясь, словно не совсем трезвый мичман перед случайно нагрянувшим начальством. — Я ещё не уволилась из МО окончательно и процесс затянется до повторной медкомиссии. Это как раз примерно тот период, который указали и вы. По тридцатипроцентному уровню вашей обычной ставки, — тут же уточнила она. — Хотя я стою дороже.

— Наработать портфолио хочешь? — вроде как понимая подоплёку, буднично уточнил отец, глядя на документы сбоку на столе.

— Да.

— Пусть Маса перешлёт мне твои контакты. Спасибо. — Батя коротко кивнул красноволосой, затем, чуть слабее, остальным девчонкам.

И, не обращая никакого внимания на меня, отключился.

— Кто бы мне объяснил, что это было? — в полной тишине задумчиво сказал я.

— Это всё она, — три девичьих пальца на противоположной стороне стола скрестились на Цубасе. — Мы с тобой просто так общаемся, без деловых оттенков!

— Слушай, объясни, а? — спросил я в итоге новенькую. — Какого вообще чёрта?! А то такие странные ощущения, как у проданной на рынке собаки. Как будто поимели, но не могу разобрать деталей…

— П-ха-ха-ха… — на несколько секунд всем присутствующим, кроме меня, стало донельзя весело.

— Я только что нашла себе подработку, — серьёзно ответила Цубаса, отсмеявшись. — Компания твоего отца на коротких отрезках времени, случается, нанимает на гонорарной основе специалистов со стороны. Тут тебе лучше у него это выяснить в деталях… Я просто воспользовалась моментом.

— Это что-то означает лично для меня?

— Будем много общаться и много времени проводить вместе, — весело тряхнула волосами красноволосая. — И это, чемпион, ты не подумай. Так-то, ты мне тоже нравишься! Но и деньги нужны… Плюс репутация. В некоторых кругах. Нарабатывается по кирпичику.

— А ты не боишься, что такое раннее сотрудничество с ними, — Сора кивнула в мою сторону, — твоей репутации рейтингов не прибавит, а только убавит?

— Из Информационной Академии ушла. Карьеру буду делать не на Государство. Об организации его отца, — кивок в мою сторону, — слышала до того, как оказалась у вас. Работа нормальная, а все приложения от МО у меня всё равно ещё долго будут активны. Их за две недели не поотключаешь.

* * *

Там же. Через десять минут.

— Что-то есть в этом неправильное, — продолжаю ворчать я по инерции, пока мы приканчиваем второй шоколадный торт.

На сегодня — последний кондитерский шедевр, потому что больше двух местная столовка не держит. Продукт дорогой, покупают редко, хранится недолго.

— Что именно неправильно? — мгновенно вскидывается красноволосая. — Что не так?

— Чувствую себя вещью и использованным предметом одновременно. Да и отец раньше так никогда себя не вёл.

— Ну, возможно, у него есть какие-то неизвестные тебе основания для такой позиции, — скругляет углы Цубаса.

А мой концентратор добросовестно выдаёт:

Достоверность информации собеседника-цы ……… 70 %. Дельта: недосказанность контекста.

Достоверность транслируемых эмоций собеседника-цы ……… 85 %. Дельта: параллельные мыслительные процессы.

Интересно, что бы это всё ещё значило.

В принципе, мне не нужна местная техника, чтоб с высоты опыта увидеть: девочка просто недоговаривает.

Да, относится ко мне доброжелательно, не юлит, ведёт себя искренне.

Просто не говорит всего, что знает.

А с другой стороны, не мне на эту тему предъявлять.

— Сама идея