Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

мне нравится. — Решаю подвести краткий итог, потому что мы тут и так засиделись. — Находиться в таком обществе — это только позитив. — Обвожу взглядом четырёх почти моделей, как на мой вкус. — Но меня терзают смутные сомнения на тему того, как ты собираешься выполнять свой договор с моим отцом. Тебе нужно, как минимум, моё содействие, нет? А об этом речь вообще не шла.

— Хорошо бы, — мгновенно озадачивается Цубаса. — А что, по этому пункту у нас проблемы?

Она вскакивает со стула и вертится вокруг своей оси.

— Я приятная, внимательная, неглупая, ненавязчивая…

В этом месте три её подруги фыркают и давятся кто чаем, кто тортом.

— Почти. — Спокойно завершает мысль красноволосая. — А с языками и литературой у меня вообще нет проблем. Я ж из ИА! — как будто мне это о чём-то говорит… — Переведусь к тебе в класс за день, завтра буду с тобой за соседней партой.

— Вот так, бывало, раньше и жениться приходилось, — вздыхаю, поднимаясь из-за стола. — Стремительно, незапланированно и надолго.

— Она хорошая! Ты не пожалеешь! — отчего-то вскидываются её спутницы.

Достоверность информации собеседников ……… 99 %. Дельта: отсутствует.

Достоверность транслируемых эмоций собеседников ……… 99, 94939 %.

— Самое смешное, что я собирался поднять вопрос о своём переводе на ваше отделение. — Продолжаю уже стоя. — Плюс сегодня заведующий гуманитарной частью масла в огонь подлил. Вот как раз собирался поесть, обдумать и двинуться переводиться.

— Да ну?!

— Когда?

— Зачем?

— Правда?!

Всё-таки, женщины есть женщины. С красноволосой в момент слетает её чопорность и деловитость, а сама она начинает излучать неподдельное любопытство.

— На гуманитарном из функционального для моей будущей карьеры есть только языки, — отвечаю честно, удерживая в уме возможность работы техники и с их стороны. — Но английский я знаю и так, без Тамагава. Причём, знаю его хорошо… Кроме английского, свободно говорю ещё на одном языке, и почти свободно — на втором. Если загибать пальцы на тему моего функционала: английский — аналитический язык. Тот, который у меня второй свободно — полисинтетический. Третий, почти свободный — агглютинативный, как и японский. Вот теперь вы мне скажите: есть ли мне что делать на гуманитарном?

Я уже чуть разобрался в приоритетных целях местного образовательного процесса, потому добавляю:

— Я же больше не генерирую никаких новых нейронных связей в Тамагава. Ну, потенциал хорошо если процентов на десять прирастает, по мелочи… Только простаиваю и эксплуатирую существующие. Не развиваюсь и не расту, потому что история и прочая лабуда на нашем отделении — это на самом деле политика и искусство, а не история и не наука. То есть, сиюминутный инструмент в руках тех… — не оканчиваю фразы, поскольку глаза двух из четырёх собеседниц широко раскрываются.

А Цубаса вообще кладёт руку мне на плечо:

— Тс-с-с-с…

— А чего ты тогда там оказался изначально? — в искреннем недоумении выдаёт Икару. — И правда, нелогично же.

— Ну, когда я только шёл сюда, у нас была одна ситуация в семье. А сейчас она чуть переменилась.

* * *

Асада категорически не хотел оставлять Мивако одну. Даже в своём кабинете, даже на время.

Поэтому он махнув рукой на условности, поговорил с сыном прямо с рабочего места секретарши.

Если они муниципальные выборы выиграют, прочее не будет иметь значения. И то, что разговор пришлось вести при каких-то трёх левых подругах, тоже будет не важно.

Главное, что исполнительница, найденная девочкой, была вполне на уровне — Асада-старший в людях разбирался. В том числе, по роду работы.

Ватару весело и с нежностью посмотрел на сопящую на диване девушку.

А если же и в этот раз выиграть выборы не удастся, то разговоры этих трёх пигалиц о его беседе с красноволосой будет самым меньшим злом.

Главное, что как отец он сделал всё.

Получив контакты Цубасы Кимишимы, он тут же связался лично с её родителями:

— Здравствуйте. Ваша дочь согласилась приглядеть в школе за моим сыном…

* * *

— Ты точно переводиться надумал? — требовательные глаза Цубасы сейчас напоминают прицелы.

— Да. Зачем мне тебя обманывать, — пожимаю плечами. — Ладно бы я сказал, что мне двадцать три и что я миллионер…

— Пха-ха-ха… Мы с вами. — Трое подруг вслед за нами тоже начинают выбираться из-за стола.

— Если у тебя будут поручители из нового отделения, перевод превращается в формальность, — как о чём-то само собой разумеющемся, уверенно заявляет Канако. — Тем более, я лично общаюсь с председателем ученического совета и эту часть вообще беру нас себя…

— Непривычно ощущать на себе столько заботы в один миг, — констатирую очевидное, прихватывая под руки двух девочек из четырёх.

И направляясь в сторону того кабинета, куда меня час назад несли на руках.

— У тебя просто не сложились отношения в старом коллективе. — Уверенно и с видом учительницы-пенсионерки изрекает Икару.

— Не слушай её. Просто новый чемпион, который идёт к нам в класс, это круто. Ой! — Канако подпрыгивает из-за пальца Иоки, мстительно впившегося ей под ребро сбоку.

— Обе врут. — Уверенно и спокойно заявляет красноволосая. — Допустим, защита от мордобоя с такой одноклассницей, как я, неактуальна. Ну, до моего полного увольнения из Министерства неактуальна, — тут же поправляется она. — Чемпион — вопрос престижный, спору нет. Но куда важнее, что белобрысый пацан, которого больше нет ни у кого в школе, может не напрягаясь купить два шоколадных торта.

— И с нами познакомился с первыми, соответственно, сидеть будет тоже с нами, — завершает мысль Сора.

— И деньги свои тратить в первую очередь только на нас. — Оставляет за собой последнее слово честная до неприличия Цубаса.

— Блин, а я рассчитывал на любовь, — вздыхаю.

— Любви деньги не помеха, — уверенно заявляет красноволосая. — Скорее даже наоборот. Верь мне, я опытная…

Трое подруг почему-то снова смеются.

— А что ты имела в виду, когда сказала, что защита от мордобоя с тобой не актуальна? — это единственный момент, которого я сходу не понял.

— У меня же расширения не по гражданскому списку! — искренне удивляется Цубаса. — И деактивировать их можно только после второй медкомиссии! Блин, смотри.

А дальше она касается моей щеки кончиками пальцев.

И свет гаснет.

А в себя прихожу, лёжа на полу, в окружении всё того же квартета начинающих моделей-математичек.

— Хренасе… что это было?! — хочется орать.

Потому что, кажется, в глазах снова заплясали те самые мушки.

Глава 13

Поговорив с родителями этой девочки, Цубасу, и согласовав всё в мельчайших деталях, Ватару расслаблено выдохнул и, разувшись прямо в кабинете, босиком пошёл к электрочайнику, заваривать чай.

Оставь он обувь на ногах, громкие шаги могли бы разбудить Мивако.

Асада-старший специально