Полдень XXI век 2002 №2 - Журнал «Полдень XXI век»

Мао. И не хочу знать, потому что жизнь дана нам не для познания, а для созерцания. Мы — та часть Творения, которая может Творение созерцать. А это высшее блаженство, доступное людям.

— Ты что-то путаешь, Филипп. Мы ж не в кино. У меня ноги горят и трубы, какое наслаждение?

— Ты поймешь это, когда придешь в свою точку покоя. Там ты вспомнишь эти горы и поймешь, какое счастье было здесь побывать.

— А где моя точка покоя, Филипп? В монастыре, может быть, моя точка покоя?

— Может, — Филипп вздохнул. — Я тоже вот думал, что моя точка покоя может быть в монастыре. Но оказалось — нет. Зато я знаю теперь, где она. Она там, где я родился и вырос, на чудесных островах среди теплого моря. И я вернусь туда, как только смогу.

— Филипп, а я моря не видел. А водка там есть?

— Там есть ром. Это лучше. А еще там есть солнце, море, цветы, женщины и мудрые травы. Возможно, Мао, твоя точка покоя там... Едем, я рад компании.

— Знаю я все про мудрые травы! — заржал за моей спиной Саид. — После таких травок и правда все хорошо! У тебя в карманах ничего не завалялось?

— Даже запаха не осталось... — совсем загрустил Филипп. — Да и одежда не та, эту мне во Франции дали, когда выдворяли к чертям.

— Франция? Там все бабы дают, да? — Саид быстро меня оттер от Филиппа. — Слушай, а как там, вот просто на улице подойти можно? Вот если, например, у меня паспорта нет, это ничего, будут они со мной знакомиться?

— Без паспорта там тяжело, Саид. Полиция — аэропорт. И в дороге не кормят. А вот на островах у меня никогда не было паспорта. Да там ни у кого нет паспорта.

— И всем дают?

— Всем, кроме полицейских. И все танцуют реггей. Даже полицейские.

Саид повеселел, ему такое место понравилось. Он сразу стал прикидывать, как туда добраться. По нему выходило, что на корабле гораздо дешевле, чем на самолете, потому что бесплатно. Он сказал, что мы все станем матросами и доплывем туда на чем попадется. А матросом тоже быть весело, особенно в порту, и если передумаем — останемся матросами. Филипп сказал, что он уже был матросом и больше не хочет. Ему надоело приборкой заниматься всю жизнь. А Саид тогда сказал, что мы наймемся на такой корабль, где всякие девки загорают и отдыхают, а там прибираться не нужно, там есть для этого прислуга. В основном из всяких баб, которые только и думают побыстрей прибраться и в кровать. Саид знал нескольких моряков и в журналах про такие корабли читал. Журнал, объяснил он мне, это такая газета маленькая и толстая, там пишут про всяких баб с картинками. Райфайзен стал с ним спорить, что на такой корабль нас не возьмут, там нужны другие моряки, не такие как мы, но Саид сказал ему, что он просто ни хрена не понимает, и Райфайзен снова стал вздыхать и качать головой. Так и дошли до монастыря.

8

Монастырь — это дом такой этажей в пять, со всякими штучками на стенах, а вокруг дома — забор. За забором монастырский двор, там этих лысых монахов как муравьев. Наш Боло сразу побежал внутрь, а мы остались в толпе. Монахи, что с нами пришли, остальным все рассказали, те удивлялись, кричали что-то. Саид смотрел на них зверем, Райфайзен улыбался и пробовал пояснять кое-что, а Филипп просто сел возле забора и глаза прикрыл.

— Ты чего, Филипп, спишь?

— Нет. Я вспоминаю острова.

Ну тогда и я тоже рядом с ним сел и тоже стал острова вспоминать. И уснул, конечно. И — здрасьте, Апулей за столом, перед ним на стуле мой приятель узбек, чай пьют, о чем-то рассуждают. Когда успели подружиться? Как бы узбек чего не наболтал обо мне... Я подошел поближе, говорю:

— Привет. Как дела?

— Привет, — говорит Апулей. — А мы вот с Борхонджоном чаевничаем. Тебя тут поминали как раз... Тебе налить зеленого?

— А больше ничего нет?

— Как хочешь. Так вот Сучку вы ухайдокали — молодцы! Правильно. Да, Боря?

— Да, — кивает этот Борхонджон, — противная она была. Мне голову туманила больную... — он потрогал повязку и хитро так на меня посмотрел. — Зато теперь вот с Апулеем Самаркандовичем можем спокойно обо всем договориться.

— Это о чем?

— О компенсации, Мао. — Апулей потянулся и хрустнул своими мослами на всю комнату. — Человек лишился жизни. Может он за это рассчитывать на компенсацию?

— Не знаю.

— А закон говорит: может! — Апулей потряс какой-то старой толстой книжкой. Книжка показалась мне знакомой.— Вот, приходится из-за тебя изучать Кодексы, по библиотекам лазить... И Боря получит компенсацию в соответствующей инстанции сразу, как только его дело дойдет до рассмотрения. А взыскана компенсация будет с тебя. Тебе это нравится?

— Нет у меня ничего...

— А это особенно хреново, Мао. Тогда придется отрабатывать карму. Как ты на это смотришь?

— Я — против. Апулей, хорош издеваться, ты лучше подскажи, что делать мне, чтоб все в ажуре было. Ну чего ты как в школе?

— В школе надо было учиться, а не гримасничать, — Апулей посмотрел на Борхонджона, и оба гаденько усмехнулись. Так бы и ткнул отверткой паразитам. — Вот что, надо договориться. Условия просты: ты выполняешь некоторые просьбы Борхонджона, а он отказывается от своих к тебе претензий. Как? — Я молчу. Я и в школе больше молчал. — Он согласен. Боря. Он у меня понятливый малый и, конечно, очень переживает о случившемся.

— Да и мне он сразу понравился! — расплылся узбек. — Вот что, ты не волнуйся так, с каждым может случиться. Да и просьбочки у меня к тебе будут так, пустяки одни. И всего-то пять.

— Три, — оборвал его Апулей. — Я же только что сказал: три — наше последнее слово. Или идемте в суд, товарищ.

— Да посмотри же на него, Апу, что ему стоит? Молодой, красивый! Мао, ведь правду я говорю?

— Мао, молчать! — Апулей аж подскочил. — Боря, лезть с вопросами к моему клиенту в обход меня — это безнравственно!

— Да что его спрашивать? И так все понятно! Мао,