Скальпель против вампиров - Аргус

До этого момента планета принадлежала анаэробным формам жизни. Они развивались в восстановительной атмосфере, богатой метаном, сероводородом и углекислым газом. Кислород для них был сильнейшим, смертоносным клеточным ядом. Но к счастью сначала его было там очень мало.

Появление фотосинтезирующих цианобактерий привело к лавинообразному выбросу свободного кислорода в океан и атмосферу. Наступил глобальный необратимый экологический коллапс. Кислород, будучи мощнейшим окислителем, разрушал органические соединения, вызывая тотальный оксидативный стресс и гибель девяносто девяти процентов тогдашней биосферы. Вдумайся в эту цифру! Девяносто девять процентов жизни погибло!

Все считают, что самым большим вымиранием в истории жизни на Земле, которых насчитывают всего семь, было великое Пермское вымирание.

— А разве нет? — удивился профессор.

— Нет! На самом деле самым великим вымиранием жизни было кислородное вымирание, — усмехнулся стригой, — Пермское вымирание, великое вымирание, семь великих кризисов… Вся эта человеческая палеонтология, это просто детские сказки, написанные по костям динозавров и трилобитов. Люди считают Пермскую катастрофу концом света, потому что тогда погибло девяносто шесть процентов морских и семьдесят процентов наземных видов. Но они оценивают это с точки зрения эволюции многоклеточных.

Если же мы поднимемся на уровень фундаментальной биохимии и макроэволюции, то Кислородная катастрофа или Гуронское вымирание, превосходит Пермский кризис по всем масштабам. Это было не просто вымирание видов, это была полная, насильственная и кровавая замена одной органической формы анаэробной жизни, которая не нуждалась в кислороде, на совсем другую, аэробную, которая без него не могла жить. И у той формы жизни, которую заменяли, не было шансов выжить. Вопрос стоял просто, кто кого. И анаэробные формы жизни проиграли.

— Расскажешь? — попросил доктор.

Вурдалак заставил их общие нейроны вспыхнуть, детально и развернуто обосновывая, почему Кислородный взрыв был величайшим и самым страшным геноцидом в истории Земли.

— Во первых, это абсолютный масштаб уничтожения. Тогда погибло почти сто процентов биосферы, — начал он, — Во время Пермского вымирания жизнь висела на волоске, но выжившие организмы, те же предки млекопитающих и рептилий, продолжали дышать тем же воздухом и строить клетки и органы по тем же принципам, что и до начала вымирания.

А при Кислородном взрыве выживаемость стремилась к нулю. На планете не осталось ни одной экологической ниши, свободной от яда. Кислород растворялся в воде, пропитывал почву и поднимался в атмосферу. Анаэробная жизнь, составлявшая сто процентов биомассы планеты, была выжжена практически полностью. Выжили лишь жалкие доли процента, только те микроорганизмы, что успели зарыться глубоко в тектонические расщелины, придонный ил бездонных океанов, или те, кто, как наш Вирус V, успел создать защитный полимерный кокон. Это был тотальный биосферный перезапуск эволюции жизни. Одна ветвь умерла жизни, вторая начала свое победное шествие по планете.

Пермское вымирание было вызвано внешними природными факторами: вулканы, метан, изменение климата. Органические соединения животных не менялись, их просто душил углекислый газ. Кислородная же катастрофа атаковала саму основу живой анаэробной клетки.

Свободный кислород (O₂) — это агрессивнейший окислитель. Попадая в беззащитную анаэробную клетку, он мгновенно вступал в реакцию с железом и серой, которые составляли основу древних ферментов, их активных центров.

Кислород разрывал цепочки нуклеиновых кислот, разрушал мембраны и денатурировал белки. Клетки не просто умирали от голода или холода — они буквально растворялись и сгорали изнутри в химическом смысле этого слова. Вода планеты превратилась в бурлящий суп из распадающейся анаэробной органики.

Произошла смена биохимической парадигмы, и была уничтожена альтернативная версия эволюции жизни на этой планете.

Это главный аргумент, профессор. До Кислородного взрыва Земля развивала совершенно иную ветвь эволюции, которая могла бы привести к созданию разумных существ, не основанных на кислородном дыхании.

— Это как? — не понял бывший лекарь.

— Это был бы мир без митохондрий. Древняя биосфера строилась на метаногенезе, сульфатредукции и азотном обмене. Потенциально эта жизнь была гораздо долговечнее и стабильнее нынешней. И наш вирус V, это живое тому доказательство, его полимерная структура позволяет тканям не стареть и не разлагаться миллиарды лет.

А выбросив кислород, фотосинтетики совершили первый и самый масштабный на планете глобальный террор. Они уничтожили весь альтернативный эволюционный путь развития Земли. Они заставили всю последующую жизнь адаптироваться к потреблению яда — кислорода, заставив живые существа платить за эту энергию старением, болезнями и неизбежной смертью.

И это имело глобальные последствия в виде Великого Гуронского оледенения. Кислородная катастрофа добила выживших анаэробов климатическим оружием, аналогов которому не было в Пермском периоде. Это привело к уничтожение парникового эффекта, так как атмосфера архея грелась за счет метана. Выделившийся кислород вступил в реакцию с метаном, окислив его до углекислого газа и воды. Парниковый эффект исчез, и планета погрузилась в Гуронское оледенение, длившееся почти триста миллионов лет. Лед покрыл Землю полностью, вплоть до экватора, толщиной в километр. Всё, что не сгорело в кислородном пламени, было раздавлено и заморожено ледниками. Вот поэтому наши тела холодные как лед. Чтобы выжить в те времена, вирус адоптировал жизнедеятельность инфицированных им организмов для функционирования при низких температурах. И эта особенность сохранилась до сих пор.

— Теперь ты понимаешь, Борис Борисович? — Голос Александра вибрировал от мрачного торжества. — Люди оплакивают трилобитов и динозавров, но они — лишь бледные тени, выросшие на костях великой анаэробной ветви жизни. Мы, вампиры, носим в себе следы той, первой Земли. Наш вирус, это законсервированная память о мире, где живое тело не нуждалось в кислородном огне, чтобы двигаться.

Хирург слушал. Осознание того, что его вампирский голод и ледяная кожа — это не проклятие графа Дракулы, а отголосок планетарного катаклизма двухмиллиардной давности, давало его научному эго колоссальную опору. Он больше не чувствовал себя монстром. Он чувствовал себя представителем древнейшей системы жизни на планете Земля.

— Потрясающе… — прошептал профессор, — Значит, Стражи со своими УФ-излучателями просто имитируют те самые условия Кислородного взрыва. Они пытаются сжечь наш архейский полимер современным квантовым светом. А как появился этот вирус V?

— В этом адском плавильном котле выжившие анаэробные организмы пытались защитить свои клеточные структуры от разрушения. Именно тогда, как экстремальная форма эволюционного ответа, возник Вирус V (Virus-Vampirismus), — ответил Александр, — Вирус не был патогеном в привычном смысле. Он создавал внутри зараженной клетки уникальную полимерную кристаллическую решетку, которая намертво связывала свободную воду и лабильные белки. Этот биополимер переводил клетку в состояние перманентного анабиоза.

Полимер полностью изолировал внутреннюю среду организма от агрессивного воздействия кислорода. Клетка