Позывной "Ноль" - Кристи Хант

прижимая дуло к моему виску. Эти слова взбесили Моргана, сильнее, чем что-либо другое, он дал мне еда заметный знак, и я, собрав все силы, резко отстранилась от державшего меня мародёра. Хант молниеносно, коротким и страшным по силе движением метнул свой нож прямо в голову помощника — лезвие со свистом вошло ублюдку ровно между глаз. Палец бандита судорожно дернулся на спусковом крючке, раздался глухой выстрел в пустоту, и его тело рухнуло в грязь. В ту же самую секунду, пока я зажмурилась от вспышки, раздался резкий, сухой и страшный хруст ломающихся костей. Главарь, которого Морган продолжал намертво прижимать к себе, даже не успел понять, как железные пальцы Ханта перехватили его подбородок и затылок, ломая шею одним безжалостным рывком. Я этого не видела, но когда открыла глаза, оба бандита уже безжизненно валялись в жидком пепле. Меня опять затрясло и по щекам покатились горячие слезы, я кинулась к Моргану в крепкие руки и обхватила его за шею, разобрав завал на дороге, мы вернулись к машине и Морган из нагрудного кармана достал простенькое колечко и надел мне его на палец:

— Чтоб больше не возникало вопросов.

Хант убрал руку, а я осталась стоять, ошеломленно разглядывая свой палец. На нем поблескивал тонкий серебряный ободок. Тот самый, который он только что достал из нагрудного кармана — прямо от сердца.

— Морган… а почему именно это кольцо? — тихо спросила я, пытаясь скрыть щемящую радость. — Там, в багажнике столько украшений, целая сумка драгоценностей? — Кольцо явно было дорого ему как память. Он не подарил мне бездушную побрякушку из багажника, а вручил именно это колечко! Может и правда, я ему дорога? Может быть, он подарил мне частичку своего прошлого? В сердце затрепетала нежность… У этого сурового закрытого мужчины оказалась милая памятная вещичка, и именно мне он ее отдал! Это колечко мгновенно стал для меня самым дорогим, что осталось в этом мире. Это была не просто защита от мародеров, это была осязаемая связь между нами. Это кольцо говорило о его доверии и привязанности.

— Не нравится — сними, — сказал он ледяным тоном, заводя мотор. — Радуйся, что после встречи с мародерами, пальцы на месте и есть на чем носить кольца, Кристина.

Глава 20. Морган

Машина сорвалась с места, разрезая колесами ночную тьму грунтовой дороги. В салоне "Порше" пахло грозой и кондиционированным холодом, но атмосфера была раскалена до предела. Кристина сидела, намертво отвернувшись к боковому стеклу. Ее всю трясло — мы только что увидели крах мира. Этот чертов побег мне давался тяжелее, чем вылазки под пулями в Кандагаре. В паху все еще ныло от неудовлетворенного вожделения после того внезапного поцелуя в ванной. Я глушил эту слабость яростью, мысленно проклиная себя и девчонку.

Мы пересекли Канадскую границу, позади остался месяц пути через иссушенную аномальной Жарой Америку. Она ехала послушно и слепо. Кристина глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться, и повернулась ко мне. Ее голос звучал тихо и ровно:

— Куда мы едем, Морган? Мы уже в Канаде.

Я даже не повернул головы:

— Туда, где безопасно. Это все, что тебе нужно знать.

— «Куда я скажу» — так ты говорил месяц назад, — она пристально всматривалась в мое лицо, явно пытаясь прочитать мысли. — Но теперь все изменилось. Мама все рассказала мне перед смертью, про мою бабушку, Саманту Джонсон, оказывается, она ученый и строила Ковчег на Аляске, в Фэрбанксе. Нам нужно поехать туда, Морган. Оглянись — мир действительно катится к чертям, Ковчег — единственное место на земле, где можно выжить. Нам нужно ехать туда, к ней. Ну, или в Каньон, в Бункер. Ты говорил, там не так безопасно, как в Ковчеге, что это самодельное строение не позволит пережить ядерную зиму, но там мы сможем решить, что делать дальше. Наверно, Китти с родителями тоже в каком-то убежище, может, можно попробовать связаться с ней?

У меня внутри что-то болезненно екнуло, но я удержал маску непроницаемости. «Ковчег в Фэрбанксе», — мысленно повторил я. Девчонка думает, что открыла мне тайну, но я знал гораздо больше. Я знал, что Командир JSOC одержим идеей добраться до Саманты Джонсон. И более того — я сам всего несколько дней назад лично передал Штабу место расположения Ковчега, теперь найти укрытие бабки не составит труда.

По моей логике, Кристина теперь вообще не нужна боссам как источник информации, раз известны приблизительные координаты укрытия Саманты уже находились у них. Я мог бы прямо сейчас развернуть "Порше" и рвануть напрямую к ее бабке на Аляску, но я был твердо уверен: делать этого нельзя. Одному богу известно, что именно успела построить Саманта в своей глуши. Я этого своими глазами не видел, а везти девчонку в полную неизвестность, в какое-то самодельное укрытие, которое старуха, возможно, наспех выкопала в лесу и сидела там — было слишком опасно. Наш путь лежал строго в Государственный Штаб. В Штабе я бывал лично и прекрасно знал, что там все укреплено по высшему разряду, на века. И я ни на секунду не сомневался в правильности своего решения. Кристина ничего не смыслила в выживании, она была напуганной гражданской девчонкой, и куда ее было девать в этом аду? Только в Штаб, под защиту Полковника. Я знал, что там, в укрепленных правительственных бункерах, о ней гарантированно позаботятся на высшем уровне, там она выживет и будет в полной безопасности. Кристина была необходима правительству как надежный мостик к Саманте. Бабка должна была узнать, что ее внучка жива, здорова и находится под надежным крылом государства — и тогда упрямая старуха пойдет на контакт и добровольно передаст все формулы катаклизмов. Это был единственный верный план, который спасал и Кристину, и миллионы простых людей. И я обязан был довести эту миссию до конца.

— Забудь про Фэрбанкс, Кристина, мы туда не поедем. Есть и другие безопасные места, кроме Ковчега, мы поедем по моему маршруту, — отрезал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально обыденно. — В одно такое безопасное место я тебя и везу.

— Но какой в этом смысл? — в ее голосе не было истерики, только глухое непоминание. — Зачем я тебе, Морган? Почему ты следил за мной годами? Что ты успел узнать обо мне такого, что везешь в укрытие, спасаешь? Вокруг гибнут миллионы людей, мир сгорает заживо, повсюду мародеры… Почему ты так много обо мне знаешь? Почему именно Я? — Этот тихий разумный вопрос бил по моей выдержке сильнее любых рыданий. Я сильнее