Позывной "Ноль" - Кристи Хант

сжал челюсти. Я не мог сказать, что за моей спиной стоят командиры, для которых она — лишь пешка, которую боссы почему-то отказываются выпускать из рук. Не мог признаться, что сдал координаты ее бабки, надеясь, что от Кристины отстанут, я выполнил приказ.

— В этом мире выживают те, у кого есть ценность, Кристина, — процедил я сухим голосом, обрывая любые расспросы. — Мой маршрут обеспечивает тебе жизнь, считай, я спасаю тебя от апокалипсиса. И, поверь мне, скоро эта Жара покажется тебе раем.

Девчонка не отвернулась. Напротив, подалась чуть вперед, и в ее глазах, отражавших тусклый свет приборной панели, промелькнуло то-то отчаянное.

— Моя ценность? — тихо, но отчетливо переспросила она. — Но в чем она, моя ценность? — Я промолчал, что мог ей ответить? — Морган, я знаю, что в Ковчеге на Аляске точно безопасно. Мама не стала бы лгать перед смертью. А то место, куда меня везешь ты… ты сам уверен, что нам туда надо? Что там безопасно? Поехали в Фэрбанкс. По бумагам мы женаты, ты мой муж. Бабушка примет нас обоих. Мы сможем просто… жить там. Пережить весь этот кошмар вместе.

У меня на секунду перехватило дыхание, а пальцы яростно сдавили руль. «Ты мой муж». Эти слова, произнесенные ее мягким голосом, ударили под дых сильнее любого кастета. На мгновение перед глазами вспыхнула безумная, невозможная картина: Ковчег, безопасность, и она — рядом со мной, по-настоящему моя. Но я быстро взял себя в руки! Ух ты! Девчонка включила свои чары! Жажда спокойной, богатой, сытой жизни толкала ее из постели в постель, от мужика к мужику, благодаря чему, Кристи неплохо выживала и раньше. Она использует меня, это чистая, холодная манипуляция. Как преподнесла мне иллюзию брака и семьи, лишь бы я повернул руль в нужную ей сторону.

— Красивая сказка, — меня перекосило от горькой злобы, а голос стал ледяным. — Быстро ты забыла, почему стала моей женой, я спас тебя от преследования полиции. Наш штамп в паспорте — просто прикрытие, а не билет в счастливую жизнь.

Кристина отшатнулась, словно от пощечины. На ее лице отразилось такое сильное разочарование и глубокая обида, что я на секунду сам пожалел о своей жестокости. Но пути назад не было. Она демонстративно отвернулась к окну и закрыла глаза. В салоне воцарилась звенящая тишина, а я выжал газ и на бешенной скорости погнал машину дальше.

Глава 21. Кристина

Мы продолжили путь молча, не было смысла спорить, и я поняла, сам Морган не признается мне ни в чем. Через 4 часа мы въехали Маилс-Хаус — исторический поселок, здесь все отели были забиты беженцами. Морган повел машину на окраину поселка, где обосновался штаб, как и было обещано, нам предоставили топливо и небольшой запас консервов и воды, оказали медицинскую помощь, перебинтовали руку Ханта. Мы стояли у стола регистрации, вокруг шумели люди, волонтеры выкрикивали фамилии. Сейчас мы пройдем в комнату и останемся там вдвоём, наедине. Еще там, в ванной комнате мотеля, я ждала близости с ним, но он ушел, я все так же хочу его, но сама больше целовать не собираюсь. Морган смотрел на меня, наверно, в его голове крутились те же мысли, про уединенную комнату и необходимость быть рядом. Оформив документы, мы поднялись наверх. Окна были плотно занавешены от серой гари, я стояла спиной к комоду, собираясь в душ. Он сел на край кровати, я резко повернулась забрать вещи с тумбочки, а Морган в это время встал с кровати, намереваясь выйти из номера, я врезалась в него и потеряла равновесие, начала падать назад. Морган среагировал мгновенно: его сильная рука перехватила меня за талию, дернув на себя, а вторая легла на затылок, защищая от удара об угол комода. Нас бросило по инерции друг на друга. Его лицо оказалось в считаных дюймах о моего. Я выдохнула, вскинув голову, а Морган, пытаясь нас удержать от падения, подался вперед. Наши губы встретились. Это была случайность, но в одну секунду весь мир перестал существовать. Во мне, как спичка, вспыхнуло желание. Мы повалились на кровать, не разрывая поцелуя. Одежда мешала, пальцы Ханта путались в моих волосах, а мои руки отчаянно обвивали его крепкую шею.

Глава 22. Морган

Я потерял контроль, как только наши губы случайно соприкоснулись. Вся моя жесткая дисциплина и профессиональны барьеры, которые я выстраивал годами, превратились в пыль. Внутри вспыхнул такой мощный, первобытный голод, от которого перехватило дыхание. Мы упали на кровать, не разрывая поцелуй, я рванул ее к себя, до дрожи в мышцах вжимая в матрас, желая полностью подчинить эту девчонку. Раненое предплечье тут же отозвалось резкой болью, но мне было плевать. Адреналин и катившийся по венам жидкий огонь полностью заглушили физические страдания, превращая их в ничто. Моя рука скользнула под ее свитер, поднимаясь к груди и сминая теплую, нежную кожу Кристины, отчего она судорожно выдохнула мне в губы, плавя остатки моего разума, и полностью доверилась моим ласкам. Ее глаза затуманились желанием, страстью. Промелькнула мысль, что я возьму ее так, как никто и никогда другой не сможет, заставлю ее забыть парней из кафе и Сэма, заставлю ее принадлежать только мне.

Кристина прижималась ко мне. Я начал медленно, дразняще тереться об нее, видя, как она плавится и выгибается навстречу. Пальцы с силой сжали налившуюся грудь, доводя ее до прерывистого стона. Я оторвался от ее губ и припал к коже, впиваясь в ее потемневший сосок ртом. Кристина судорожно дернулась, из ее горла вырвался всхлип, а я продолжал дразнить ее, сжимая нежную плоть пальцами, ощущая, как она вся дрожит под моими руками и поцелуями. Пусть она никогда не будет моей. Но запомнит меня точно!

Смогу ли я насытиться ей, хватит ли мне этого одного единственного раза с ней? Смогу ли я ее отпустить потом? Пусть это станет предательством друга, но ведь они первые начали. Внутри меня все выло от горькой, удушающей обреченности. Я ведь знал, сколько мужчин было у этой девчонки до меня, и отчетливо понимал: это наша последняя возможность. Конец пути. Скоро я привезу ее в Штаб, куда прибудет Сэм Ридклин. Там, за забронированными дверями бункера, моя миссия завершится, штамп в паспорте аннулируют, и я передам ее, отдав в руки Сэма и командования. Это была наша финальная точка, и от осознания близкого конца мне до безумия хотелось намертво выжечь себя в ее памяти.

Я срывал