Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— Я спрашиваю, а почему всё втихаря? Ориентировки нет, и сам вот ты чуть не шёпотом разговариваешь? Отвечает, что хотят по-быстрому его поймать, и никуда об этом ЧП не докладывали. А то, мол, сам понимаешь, поотрывают нам и головы, и всё остальное, и форму красивую отнимут. А уж если быстро не получится, так уж тогда семь бед — один ответ. Я у Мишки спрашиваю, так кто он такой, каких будет, насколько опасен? А тот одно: ты выйди, пожалуйста, в адрес поскорей, тебе же до места пять минут, а я быстренько подскочу. Всё расскажу, на все вопросы отвечу. Ты там у подъезда постой только, и делать-то ничего не надо. И приметы беглеца начинает мне рассказывать.

Джексон замолчал, Щеглов отложил в сторону невредимую баранку, вдумчиво потрогал зуб, потом посмотрел на рассказчика:

— Ну?

— Что ну? Поймали мы его. Мишка чуть не зацеловал засранца до смерти от такой радости. Вот в умных книгах, в наставлениях всяких пишут, как меры по поиску и задержанию сбежавших из-под стражи надо организовывать. Ориентировки там, перекрытие путей и адресов, соотношение сил и всё такое. А тут к тебе обратились за помощью, и что делать? Понятно ведь, что всё это авантюра чистейшей воды. Ничего не знаю: ни кто такой, ни зачем сбежал? Может ему свидетеля грохнуть надо, и он ни перед чем не постоит, раз уж на побег решился? Может и меня заодно порешить. И что мне — отказать, потому что всё неправильно? Так ведь одно дело делаем. Завтра мне к нему обратиться придётся. Чайку там нужному человечку сунуть или сигарет. И что он мне на мою просьбу скажет?

Джексон обвёл нас вопрошающим взглядом и сам же ответил:

— Правильно! Пошлёт по соответствующему адресу. И будет прав, кстати. Так вот, вышел я на Коллективную, а там домишки маленькие, сами знаете, в подъезде не спрячешься. Ну, занял позицию на улице, чтобы подъезд виден был, решил Мишку ждать. А вскоре и он появился. И вот какая картина с его слов получилась.

Митрофанов ещё долго рассказывал, похохатывая и приглашая нас в соучастники. Вся эта история в спокойном пересказе выглядела следующим образом.

Несколько дней назад в следственный изолятор поступил арестованный по делу о хулиганстве по третьей части[24] гражданин Баранов. Сутки сидел спокойно, а потом начал проситься на явку с повинной, будто бы есть за ним кража с дачи, и он спать не может, так признаться совесть призывает. Только вот ни садоводства, ни номера дачи не знает, но показать может. Петров с Зареченскими операми связался — парни, глухари по дачам имеются? А ему в ответ — благодетель ты наш, у нас этих глухарей хоть таких, хоть эдаких целый воз. Нам уж все эпизоды в одно дело загонять надоело, да и прокуратура косится: не слишком ли вольно вы разные происшествия объединять повадились? Не есть ли это скрытая манипуляция статистическими данными?

Договорились вывезти Баранова на место, чтобы показал, где кражу совершил. Со следователем быстренько договорились, чтобы согласие дал на такое дело. Другой бы сказал: вот, шиш вам, сначала я своё дело расследую, в суд направлю, а потом возите его куда хотите. А этот согласился, молодой ещё, неопытный. Думал, наверное, чем больше на обвиняемого нагрузить, тем лучше. Инспектор с третьего отделения на дежурке подъехал, да Петров с контролёром, вот и повезли Баранова на «Фанеру»[25], на седьмой причал. Трое их да ещё водитель — куда Баранову деться? Пристёгивать не стали. Ещё постояли, как приехали, покурили все вместе. Баранов неотразимую искренность демонстрирует. Одну дачу показал, потом засомневался, другую — тоже вроде не та. Потом третью — да вот же она! Только мне за калитку зайти надо, вот ещё дальше немного пройти для верности, тут бочечка должна стоять. Точно — стоит бочечка. Баранов на её край — прыг, на забор — скок — и в кусты на соседнем участке.

Чтобы представить, как ловить беглеца, надо знать эти наши дачи. Участки пяти — шести соток, со скромными строениями (ничего капитального возводить нельзя), сараюшками, многочисленными заборами и заборчиками, кустами и деревьями, поленницами, стройматериалами и другим разным хламом. Во времена тотального дефицита всё тащилось «в норку», вдруг пригодится. Вывод: прямых путей в погоне за беглецом не существовало. Наши конвоиры ломанулись следом, да не преуспели. А Баранова за зеленью уже и не видно. Водителю наказали с обратной стороны квартала заехать, а это не меньше километра. Всё впустую.

Кричали: «Баранов, стоять! Стрелять буду!» Потом просто: «Баранов, вернись!» Только что не добавляли, — я всё прощу. Бабушку только на одной из дач напугали. Петров помчался звонить, остальные патрулирование по линиям (это улицы такие) начали осуществлять. Иначе говоря, ходить вдоль дач туда-сюда. Никого не поймали.

Начальство Следственного изолятора решило с докладом наверх не спешить. Сначала попробовать по известным адресам засады организовать. Вот так Петров оказался в паре с Митрофановым на адресе сожительницы беглеца. И только он рассказал Митрофанову эту всю историю, глядь, а к дому Баранов, собственной персоной, приближается. Петров начал тут было за Митрофанова прятаться, чтобы беглец не увидел его раньше времени, только тот и внимания на них не обращает. Идёт себе пьяненький и вполне довольный своей жизнью. А как в подъезд стал заходить, тут они его и сцапали. Баранов вроде как и не удивился даже.

— А, — говорит, — вы уже здесь! Сдаюсь на милость властям. Надеюсь на снисхождение, так как сопротивления не оказывал.

И руки, как в кино, протягивает для наручников. Только наручников-то опять нет. Связали его собственным ремнем, так что у него постоянное занятие возникло — штаны держать.

Я слушал Джексона, благожелательно кивал головой в нужных местах. Но мне эта история не понравилась. Слишком уж фальшиво всё выглядело от начала до конца. Так в жизни не бывает. Зачем бежать из-под ареста под угрозой дополнительной статьи, чтобы через три часа припереться домой, как полному идиоту, прекрасно понимая, что его там наверняка ждут?

— И как он объяснил свой побег? — спросил я у Митрофанова.