Консультант - Александра Торн

Энджел совсем посерел. Кусач поставил лапы ему на грудь, придавил к полу всем своим весом. Натан сжал обеими руками собачий загривок, хотя понимал, что оттащить зверюгу не сможет. Пес навис над пироманом и приблизил морду к его лицу, глядя в глаза.

– Рыжий! – вдруг вскричала Маргарет и обвила мощную шею пса. – Ох, Рыжий, пожалуйста! Пожалуйста, помоги мне!

Кусач повернулся к девушке и посмотрел на нее долгим, печальным, совсем не собачьим взглядом. Натану стало не по себе от того, насколько человеческим сделалось выражение собачьей морды, когда пес, лизнув Пегги в щеку, убрал лапу и ткнулся носом в повязку. Бреннон принялся ее разматывать. Чем дальше он разматывал, тем страшнее оказывались открывавшиеся раны. Наконец с бинтами было покончено. Кусач провел языком по ладони Энджела, и пироман вздрогнул. В пасти пса блеснуло пламя, лизнуло раны от гвоздей; Редферн судорожно выгнулся в объятиях Маргарет, но издал только короткий чуть слышный стон. Кусач повторил процедуру с тыльной стороной ладони и выпустил из пасти руку Энджела. Обе раны оказались глубоко прижженными. Пироман обмяк в объятиях Маргарет, как тряпичная кукла.

«Боже мой…» – Бреннон еще ни разу не видел, чтобы кто-то мог вынести нечто подобное практически без единого крика. Вдруг он вообще уже не человек?!

– Спасибо, – тихо сказала девушка псу и прижалась губами к волосам Энджела. Его била мелкая дрожь; Бреннону подумалось, что придется его нести. Как же он, будучи раненым, ухитрился порешить всю ораву доргерских недоносков? Неужто пара глотков какого-то зелья так быстро поставила его на ноги, а потом так же быстро свалила?

Припомнив увечья на трупах, комиссар решил отбросить этот вопрос как интересный, но пока несущественный и сказал:

– Пегги и ты, Кусач, идите узнайте, что происходит наверху. Не высовывайтесь! Рагнихотри сидит уж больно тихо – нужно выяснить почему.

– Но, дядя, как же Энджел… – начала Маргарет, прижав пиромана к себе.

– Не беспокойтесь, – неожиданно отчетливо произнес Редферн. – Не думаю, что ваш дядя намерен продолжить начатое господами из Доргерна. Идите, Маргарет. Пес защитит вас и от дюжины моряков. Чего обо мне сейчас не скажешь.

– Но…

– Идите, – мягко повторил Энджел. – Со мной ничего не случится.

Маргарет поцеловала его в лоб, поднялась и, оглядываясь на наставника, отправилась следом за псом. Пироман проводил ее долгим взглядом, в котором нежность смешивалась с тоской и с таким удивлением, будто он сомневался, что способен вызвать в девушке такие чувства.

– Ей всего семнадцать, – сурово напомнил Бреннон, у которого как раз никаких сомнений не было. Примериваясь, как бы поднять Редферна на ноги без особой боли, он перебрался к другому боку, перекинул здоровую руку пиромана себе через плечо и помог Энджелу встать.

– Нужно обыскать багаж, – заявил этот тип, шатаясь, как пьяный. – Рагнихотри наверняка держит тут богатые запасы зелий, амулетов и оружия. Нам пригодится…

– Вы что, железный? – цыкнул на него комиссар. – Я оттащу вас туда, где вы со своей рукой и всем прочим будете смирно лежать и ждать доктора, а не путаться под ногами и валиться в обморок.

– Не смейте так со мной разговаривать! – тут же возмутилась жертва истязаний. – Вы не имеете права мне указывать…

– Люди иногда друг о друге заботятся. Слышали о таком?

Энджел на миг умолк; справедливости ради, тащить его не приходилось – ноги он переставлял самостоятельно, хотя и держался на них нетвердо. Неудивительно при такой-то качке…

– Так это что – забота? – наконец осведомился он. – Вы хотите сказать, что заботитесь – обо мне?

– Уж не потому, что вы мне нравитесь. А потому, что Пегги выцарапает мне глаза, если обнаружит на вас еще хоть одну ссадину.

Энджел хмыкнул: ему явно было приятно это слышать, куда приятней, чем комиссару – произносить.

В одной руке у Бреннона находился топор, другой он поддерживал пиромана, так что ухватиться за ящики было нечем, и от качки их обоих порядком шатало. Выбравшись из лабиринта ящиков, Натан с досадой обнаружил, что вывел Энджела к закутку, где оставалось уже четыре трупа. Однако на этот раз там копошился кто-то живой. Корабль вдруг качнуло, и комиссар не удержался на ногах. Выронив топор, он повалился на спину, Энджел рухнул сверху и безмолвно дернулся от боли.

– Простите, – прошептал Бреннон. – Как вы?

Пироман нецензурно зашипел, приподнялся, опираясь на здоровую руку, и вдруг замер. Натан тоже: корабль больше не вращался. Его слегка покачивало, но он никуда не двигался. Из каморки донеслась приглушенная доргернская ругань. Бреннон встретился взглядом с Энджелом – они оба узнали голос, и в глазах пиромана вспыхнуло зарево безудержной ярости.

Редферн вскочил, комиссар даже не успел его перехватить, и ринулся к каморке, как тигр к добыче, на ходу выдергивая из-за пояса брюк пистолет. Бреннон, подхватив топор, бросился следом, но слишком поздно – грохнул выстрел. Комиссар совершил отчаянный рывок и увидел Редферна – и вполне живого Ляйднера, который пятился от пиромана, прижимая к груди простреленную руку. Бреннон от удивления остановился. Он-то думал, что Энджел своего не упустит…

– Вы совсем не разбираетесь в том, что делаете, – вкрадчиво сказал пироман. – Но я вам объясню, чем профессионал отличается от любителя.

Ляйднер, облизнув губы, бочком-бочком двигался к столу. Там в каменном шаре дремали на углях саламандры. Огонь бросал красные блики на стены и лица людей.

– Для начала, – мурлыкнул Редферн, – жертву надо надежно обездвижить, – и скользнул в сторону, освобождая дорогу к бегству. Ляйднер метнулся навстречу спасению, повернувшись спиной к пироману, и тот с улыбкой двумя выстрелами перебил ему хребет. Моряк с криком повалился на пол.

– Прекратите! – рявкнул Бреннон.

– Помоги! – взвыл Ляйднер, наконец увидев комиссара.

Энджел бросил пистолет, подобрал совок и нагреб из очага раскаленных углей. Приблизился к Ляйднеру, пинком перевернул на спину и оповестил:

– А потом вы можете приступать к делу.

– Эй! – Комиссар шагнул к Редферну; тот поднял на него горящий полубезумный взгляд и холодно сказал:

– Он пытался ее изнасиловать.

– Я ее пальцем не тронул! – захрипел Ляйднер; глаза у него совсем побелели от страха. – Убери его! Убери!

Пироман прижал коленом горло врага, и матрос широко раскрыл рот, хватая воздух. «Пегги!» – Бреннон стиснул рукоять топора – Пегги, вся в синяках и ссадинах, Пегги, окруженная этими скотами, хрупкая, беззащитная, – и упустил момент, когда Редферн насыпал угли в рот моряку. Ляйднер глухо взвыл. Пироман рукоятью совка пропихнул угли ему в глотку и придавил челюсть коленом, стиснув жертве зубы. Моряк забился под ним, стуча головой об пол; Бреннон очнулся.

– Хватит! – Он схватил Редферна за плечо и