Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

и Ака принесла ему в своем деревянном кубке. Мальчик пил, и, казалось, отдых помогает ему восстановить силы. Видимо, он действительно был очень болен, если его так утомило простое бросание камешков.

– А мы можем… поиграть во что-нибудь другое? Или просто погулять? – попросил он.

– Да, конечно, Конэко.

Он попытался встать, но сил явно не хватало, так что Ака подала ему руку. Отпустила она руку не сразу, а лишь после того, как убедилась, что он сам устоит на ногах.

– Спасибо… – прошептал мальчик. – Ты мне показала, как пускать блинчики… Можно, теперь я тебе кое-что покажу?..

– Да, конечно!

– Пойдем, я тебя отведу.

Она собрала полотенце, кубок и маленький красный веер, а потом потихоньку пошла за молодым господином.

Прогулка проходила спокойно. Они отошли от берега реки и направились в ближнюю деревню.

Крестьяне, узнавая наследника, останавливались на месте и сгибались в поклоне, поглядывая, однако же, на Аку с изумлением. Они привыкли к тому, что юный Конэко передвигается по внутренним островам Дома Спокойствия в компании своего личного врача, госпожи Мэйко, или уж отряда самураев. Но вид этого ребенка в компании с другим ребенком был для них странен… а ведь должен был бы быть таким привычным.

Тем временем Конэко шел как ни в чем не бывало, лишь время от времени кивком давая понять, что принимает почести. Вел спутницу извилистыми тропками и улочками деревни. Понемногу они вышли на широкий тракт, что шел от главных ворот, называемых Предмостными (потому что именно к ним вел внешний широкий мост, переброшенный над главным руслом реки), и тут пошли осторожней, чтоб ненароком не попасть под копыта конного патруля.

Наконец они перешли на другую сторону тракта, и тогда Конэко свернул, поднимаясь со своей спутницей вверх, вроде бы в сторону главного комплекса зданий. Но они дошли лишь до противоположного конца деревни, до очередного моста через другой рукав реки, и там мальчик указал на обочину тракта.

– Нам надо спуститься туда, – сказал он, указывая пальцем на узкую, бегущую от моста вниз тропку. – Ты поможешь мне?

– Да, конечно!

Спускались они очень осторожно. Ака подстраховывала мальчика, но вел по-прежнему он. Теперь стало ясно, почему он попросил о помощи, – тропка была очень узкой и вела над самой пропастью. Внизу гремела река, а дорога была неровной.

Они наконец дошли до места, в котором путь несколько расширялся, круто поворачивал влево и исчезал за скалами. Здесь Конэко остановился.

– Дальше я не смогу, – сказал он.

– У тебя кончились силы?

– Нет… просто не сумею пройти, – пояснил он. – Там, за скалами, храм лиса, ками – покровителя нашего поместья.

Ака скорчила такую гримаску, словно он сказал ей, что ночью небо зеленое или солнце сделано из расплавленного сыра, так что Конэко пришлось объяснять дальше:

– Ты никогда не ходила в паломничество к храму ками?

– Нет, – ответила она. – Мы с бабушкой жили в деревне. Я же говорила…

– Ну да… такие храмы строят в недоступных местах. Тот, кто хочет отправиться на поклонение, должен преодолеть много трудностей. Ками должны видеть, что путешествие к их святилищам связано с преданностью и самоотречением. Только тот, кто готов преодолеть трудную дорогу, достоин милости ками.

– Я понимаю. И эта дорога ведет к вашему храму?

– Не нашему, лиса!

– Лиса? – переспросила она удивленно и широко раскинула руки, будто желая указать сразу на все – реку, ближний мост, деревню, скалы, бамбуковые леса и где-то в них скрывающийся главный дворец Нагаты. – Серьезно, это лис ваш ками-покровитель? Не рыба, не жаба или, ну не знаю, обезьяна?

Конэко смутился.

– О, я шучу, шучу, – сказала она. – Понятно… лис.

– Так… ты пошла бы туда? В храм лиса?

– Я должна совершить, – что-то странное снова блеснуло в ее глазах, – паломничество?

Конэко поспешно поправился:

– Если не хочешь, то не надо… просто я сам никогда так и не смог его совершить, хотя и отец мой, и дед… и даже многие крестьяне там были. Храм выглядит как домик, сложенный из валунов, а рядом стоит каменная фигурка нашего ками. К ней ведут каменные ступени и узкая тропка. Иногда надо перепрыгнуть через поток… но это безопасно! У тебя наверняка получится!

– Ну хорошо… и что мне нужно сделать, когда я уже доберусь туда?

– Достаточно будет, если зажжешь одну из ламп для ками, чтобы он, когда вернется, увидел, что ты там была. И обязательно забери из миски талисман! Там есть такая деревянная миска, а в ней…

– Да, я догадываюсь. Талисман. Мне принести его тебе?

– А ты могла бы сделать это для меня?

В глазах девочки было сейчас что-то враждебное. Холодное. Но вот в них вернулся знакомый блеск, а карминовые губы растянулись в улыбке.

– Ну ладно, – сказала она. – Постереги мои вещи! – Она отложила свой сверток и, прежде чем Конэко смог хоть что-то сказать, метнулась и исчезла за скалами.

Мальчик уселся ожидать ее возвращения.

«А что, если я поступил плохо? – вдруг испугался он. – Что, если она упадет в реку? Течение там не слишком сильное, она спокойно может доплыть до берега и выйти к деревне… но что, если она ударится головой о скалы? Она ведь утонет?!

Конэко, что же ты наделал?!»

Он уже собирался встать и побежать к повороту, позвать ее… Но именно в этот момент она возникла на тропинке. Чуть мокрая, с волосами, выбившимися из заколки, – но целая! Девочка, улыбаясь, держала в руках длинный, исписанный черными иероглифами ящичек, с одного конца обвязанный рыжеватой ленточкой.

– Пожалуйста, – она подала ему ящичек, – вот талисман ками. Я зажгла этот светильник, или как ты его назвал…

– Лампу!

– Да, точно, лампу. Вот твой талисман!

Он потянулся за ящичком… а потом сомкнул на нем пальцы Аки.

– Нет! – сказал он. – Это твой талисман! Это ты совершила паломничество, а не я. – Он улыбнулся. – Я с самого начала хотел дать его тебе… в благодарность за ту игру у реки.

Ака раскрыла ладонь и с сомнением взглянула на ящичек. Потом наконец кивнула и спрятала его в полотенце.

– Благодарю, господин Конэко, – сказала она.

– Это я тебя благодарю. Мы… пойдем уже сейчас обратно наверх? Во дворец? А то я… очень устал, – признался он.

И они вернулись тропинкой на тракт, перешли через мост и двинулись к воротам внутреннего двора. Солнце все больше склонялось к западу.

Несколькими днями спустя один рыбак, вытягивая на свою плоскодонку сеть с уловом, ужасно испугался, когда понял, что поймал не рыбу… а несколько десятков намокших деревянных талисманов из храма ками. Он не знал, да и не мог знать о каменной фигурке лиса на дне реки. И разрушенном храме.

Кицунэ предполагал, что гибель товарищей по оружию окончательно сломит боевой дух солдат. Что вид страшных гниющих ран, мучений и ужасной агонии заставит армию утратить волю к борьбе.

А произошло совсем обратное.

Воинов рода Нагата обуял безудержный гнев. Похоронив друзей в Лесу Предков, над их могилами они поклялись мстить Змеям. И сейчас спешили к тому месту, где должна была находиться главная армия противника. А в их сердцах пылало пламя, зажженное лесными духами самураев прошлого. Воистину Кицунэ еще никогда не командовал столь жаждущей сражения армией!

Офицеры мгновенно передавали все приказания, а солдаты досконально и точно их выполняли. Усталость? Да, она никуда не