Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

от даймё этого клана мой отец, – мальчик передвинул листы, – и здесь много описаний верований и культовых мест. Храмы ками, скиты, подробно перечислены домики для духов и их расположение, наконец, храмы Мудреца и других божеств. А вот тут, – он потянулся за другой рукописью, – записана история земель клана Уцуномия… целых три храма Мудреца! Много скитов. А вот здесь клан Анекагодзи… Будто бы у них есть даже Святой Источник, к которому больные совершают паломничество. А у нас… только храм лиса на берегу острова и дом для пожертвований у южного конца укрепления Предмостных Врат. Ничего, ничего больше нет… у нас такие обширные земли и нет никаких храмов! Разве наш клан не чтит богов?

Вопрос заставил Закуру призадуматься, она даже остановилась.

– Ну нет, мы чтим, конечно, – ответила она наконец, – и Мудреца, и лиса… я и сама молюсь богине Цакаи, покровительнице пожилых женщин… а мой покойный брат чтил Серебряного Змея, покровителя рыбаков, охотников и ловцов… но да, это и в самом деле скорее домашние культы… странно, я никогда об этом не задумывалась!

– А отец мне расскажет?

– Твой отец сегодня очень болеет, господин. Лучше отложи этот разговор на какой-нибудь другой день.

Мальчик кивнул и ничего больше не сказал.

Он не стал рассказывать Закуре о том, что нашел и древнюю карту их земель – карту, что была нарисована задолго до того, как клан Нагата завоевал эти территории. И что на этой карте были обозначены целых три крупных святыни. На западе, там, где Кусатта Мори, Гнилой Лес, сходился с горами Санкай га Ханашите Иру, Хребтом Змеи. На северо-западе, там, где Туманные горы были наиболее высоки. И, наконец, здесь, где сейчас находился Дом Спокойствия.

Он спрятал карту, отложив в памяти, что о ней надо будет расспросить отца. Не знал, что за ним наблюдают. Не знал, что Ака, подруга его детских игр, смотрит на него сквозь узкую щель в стене. И что она сейчас не одна.

Девочка с карминовыми губами оторвала взгляд от Конэко. Посмотрела на стоящего в тени мужчину, одетого в черное и фиолетовое, с закрытым лицом и прямым мечом на поясе.

– Мы не можем больше ждать, – шепнул он, и девочка кивнула.

– Я согласна, – ответила она. – Пойду к нашей госпоже.

– Мне оповестить людей?

– Да.

Она отошла от стены, взяла стоящую рядом корзинку с грязной одеждой и спокойно вышла на главный двор. Миновала тренировочный плац справа от себя и сад с озерцом слева. Дозорные кланялись ей, а она вежливо отвечала им поклонами. Хорошо воспитанный ребенок, с которым случилось страшное несчастье. Воины очень жалели ее и ее бабушку.

Она поднялась по ступенькам на крыльцо, сняла сандалии, раздвинула двери и босиком вступила в комнатку. Худенькая старушка горбилась над кипящим котелком, что был подвешен над очагом. Ака небрежно отложила уже ненужную корзинку. Присела рядом со старушкой. В горшочке бурлила коричневая жижа. Рядом, под светлой тканью, были разложены ножи кунай.

Эта комнатка сейчас принадлежала только им двоим. Благородный подарок доброго и наивного господина Фукуро. Ох, как же размяк к старости этот некогда твердый как сталь воин!

– Что с нашим юным господином? – спросила бабка совершено не дрожащим голосом.

– Читает, как всегда.

– А что говорят мои Воробьи?

– Я только что встретилась с одним из них. Они говорят, что надо ударить сейчас.

– Вот и я так думаю. – Она откинула ткань, обнажив удлиненные острые ножи. Привычным движением собрала их и окунула лезвиями в содержимое горшка. – Скажи мне, Ака, тебе нравится наш юный господин Конэко?

Девочка заколебалась. Сжала карминовые губы, будто боясь сказать что-то, о чем потом пожалеет.

– Он всего лишь часть нашего задания… – ответила она наконец. – Не имеет значения, нравится он мне или нет.

– О нет, моя Хиира-но Ёсэ. – Бабка пристально взглянула на девочку. – Он вовсе не какая-то «часть»… Этот мальчик – спасение для Ниппона. Наше спасение. То, как мы к нему относимся, имеет огромное значение. Мы обязаны его любить!

Котелок кипел. В нем пенилась коричневая отрава.

Хотя далеко на востоке и виднелись тяжелые темные тучи, но над местом битвы при Гнилом Лесе светило солнце. Вот только то, на что ему приходилось смотреть, было таким, что имей золотой диск разум, он, скорее всего, спрятался бы за завесой облаков.

Как долина внизу, так и холм были распаханы сотнями ног и копыт. Зелень превратилась в лужи кровавой грязи, в которых валялись скрюченные тела погибших.

Трудно было сказать, кто же выиграл битву. Змеи понесли страшные потери, но погибло и много воинов клана Нагата. Человеческие и конские тела валялись от подножия холма до стены леса и дальше, уже под кронами деревьев. Многие из тел были изуродованы. Там, где бой шел особенно яростно, лежали целые груды тел. Среди этой жуткой картины суетились черные от крови и грязи воины клана Нагата, добивающие раненых врагов и собирающие своих павших товарищей.

Оглушительный смрад поднимался над полем битвы к небесам.

Кицунэ Хаяи сидел под деревом и смотрел вниз, играя на флейте.

Он старался сыграть ту же самую мелодию, которую играл в Лесу Предков, – песню славы погибшим героям. Вот только пальцы его были слишком уставшими, а горло пересохшим. Легкие, надорванные во время боя, не позволяли ему правильно дуть в инструмент, так что мелодия получалась грустная, полная скорби и слабеющая с каждой нотой.

В конце концов он отложил флейту и коснулся ноги, по которой его ударили яри. Ему невероятно повезло! Наконечник не пробил панциря и поножей, благодаря чему Кицунэ отделался всего лишь синяком. В противном случае через день или два он в муках скончался бы от яда, как должны были вскоре погибнуть его раненые товарищи.

Зашу предал, это было ясно. План битвы предполагал имитацию отступления, фальшивую панику – лишь для того, чтобы враги спустились с холма, где их можно было бы добить контратакой. Эта часть плана вполне удалась.

Но вот когда удар был остановлен в лесу, помощь асигару могла бы переломить ситуацию.

А этот подонок Зашу просто приказал людям отступать.

И да, их потом обнаружили! Зашу притащил своих асигару, не догадывающихся об измене, прямо под стволы вражеских стрелков. Там они почти все и погибли – вот только тела самого Зашу не нашли.

А значит, изменник выжил!

Хорошо, что самураи не клюнули на фокусы этого мерзавца! Увидев странный маневр асигару и все еще идущий в лесу бой, воины решились на отчаянную и, возможно, самоубийственную атаку. Атаку, которая спасла самого Кицунэ… и его неожиданного помощника. Асигару, который вдобавок не выполнил приказ своего офицера.

И именно этот асигару взбирался сейчас по склону холма к сидящему под деревом шомиё. Когда же он достаточно приблизился, то покорно встал на колени и склонился, как и положено простому солдату перед своим командующим.

– Господин, – сказал ополченец, – ты вызвал меня.

– Да. Поднимись, поднимись с колен… Кентаро!

Мужчина встал, по-прежнему не поднимая взгляд от окровавленной почвы. Командир наконец-то присмотрелся к нему внимательней, особенное внимание уделяя оружию на боку мужчины. Катана Кентаро была изготовлена мастерски, гораздо лучше, чем штатные мечи ополченцев. Красная оплетка рукояти, цуба того же цвета,