Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

стол неожиданно подсели Антон и Михей, изрядно тем самым удивив, поскольку помимо выезда на автодром с этой парочкой раньше не общался, да и там разве что перекинулся парой слов и только.

Приятели переглянулись, потом Антон чуть подался вперёд и негромко спросил:

— И не надоело тебе Борины выходки терпеть?

Вопрос немало удивил, я даже ложку отложил.

— А что такое?

Михей округлил глаза.

— Да он же цепляется постоянно! Гадости всякие говорит, да и вообще обнаглел до крайности!

— Собака лает, караван идёт, — пожал я плечами, но курсанты так вовсе не считали.

— Мы ему тёмную устроить решили, — поведал мне Антон. — Ты как — с нами?

Намять бока Остроуху хотелось чрезвычайно, вот только нарушать устав «по предварительному сговору организованной группой лиц» было идеей не из лучших, особенно за три недели до выпуска.

— Он вас заложит, угодите на гауптвахту и пропустите сдачу зачётов. Распределят в какую-нибудь тьмутаракань. А если перестараетесь, ещё и в неблагонадёжные угодите. Боря кабан здоровый — его гасить жёстко придётся.

Антон вздохнул и сказал:

— Ты-то Казимира… И ничего, служишь.

Я криво ухмыльнулся.

— Что я — Казимира? Думаете меня в тот раз не проверяли? Все кишки вымотали, пока в невиновности не убедились.

И вновь приятели переглянулись, на этот раз с откровенно кислым видом, поскольку аргумент я привёл просто железный. Уверен, что и Федя с Борей, пусть даже и знали о намерении товарища меня подстеречь, разуверились в реалистичности такого развития событий ещё в августе. О нашем конфликте все кругом знали — ясно и понятно, что не отработать эту версию следствие попросту не могло. А раз так, то к убийству я никоим образом не причастен.

— Да задрал этот боров, сил нет никаких терпеть! — пожаловался Михей. — Надо ему рога обломать!

— Знает, что Барчук всегда прикроет, вот и наглеет, — подтвердил Антон.

— Да тут осталось-то, — пожал я плечами и посоветовал: — Вы горячку не порите, обдумайте всё хорошенько. Что Боря говорит, как себя ведёт. Он же ещё и деньги собирает, так? Вот обо всём этом официально в письменном виде и заявите перед выпуском. Поквитаться Боренька уже не успеет, а ему самому с распределением серьёзную свинью подложите.

На этом разговор увял сам собой, и я вернулся к еде.

Увы, Барчука так просто не достать. Да и не хотелось — «так просто», на самом деле. Морду ему набить руки так и чесались, но пока — никак.

Ещё мне нисколько не хотелось идти в спортивный зал, но тут уж вариантов не было: переоделся, предупредил Василя, что вернусь нескоро, и потопал в зал.

Утром едва встал. Пока валялся в медсанчасти, как-то расслабился, а тут всего крутило так, словно с непривычки надорвался. С чего, почему — непонятно. Вроде, не так уж и вымотался вечером. Разве что в самом конце чуток поплыл, когда перешли к постановке рефлекторного уклонения от сверхъестественного воздействия.

Помимо всего прочего ощутимо ломило грудину — это Матвей переборщил, когда пришёл мой черёд задействовать технику закрытой руки против ударов, наносимых с помощью техники руки открытой. А вот Макс и эту тренировку держался особняком и внимал советам Александра Малыша.

— Сегодня сдаём кинетическую энергию и гравитацию, — сообщил мне Василь, одеваясь.

Я только вздохнул, поскольку изменение вектора силы тяжести хоть и отработал на Кордоне, но отшлифовать эту технику банально не хватило времени. Как бы сейчас это боком не вышло.

— И Боря наврал вчера, — добавил сосед по комнате.

— Насчёт диверсанта? Кто бы сомневался.

— Ну да, — кивнул Василь с неожиданно кислым видом. — Они обычного нелегала-уголовника задержали с поддельным пропуском, а гонору столько, будто шпиона с поличным взяли.

Я раздражённо поморщился.

— Дуракам везёт.

— Именно! — согласился с этим утверждением Василь.

Тут у нас вышло полное взаимопонимание.

После столовой отправились в училище, там нас уже дожидалась экзаменационная комиссия, состав которой никаких изменений не претерпел: зачёт принимали Савелий Никитич, местный завуч и всё тот же представитель РИИФС. С кинетической энергией отстрелялись быстрей некуда; с этим сложностей ни у кого из курсантов не возникло. И пусть я заработал не высший балл, но в норматив уложился без проблем.

Другое дело — гравитация. Там требовалось, изменяя вектор силы тяжести, поднять в воздух килограммовый свинцовый шар, а затем провести его через систему подвешенных к потолку обручей. На Кордоне мы оперировали кирпичами и столь сложных манипуляций сроду не проводили, так что я немного даже растерялся. Ладно хоть ещё посмотрел, как другие перед зачётом упражнялись, разобрался с правилами и основными принципами.

— Не вздумай кинетическую энергию задействовать! — предупредил Савелий Никитич, первым вызвав именно меня.

Я встал из-за парты, взвесил в руке шар, вернул его на место и замер, концентрируясь.

— Ну чего ты телишься? — не выдержал инструктор. — Старшина сказал, у тебя какие-то дела в городе. Вот и пошевеливайся!

Так это мне Дыба удружил? Впрочем, здесь не школа, на задней парте не отсидишься и правильные ответы не спишешь. А в город мне и в самом деле нужно.

Я сосредоточился на свинцовом шаре, толчком сверхсилы опрокинул направление силы тяжести, и учебное пособие подскочило в воздух — едва успел снизить воздействие и удержать его на нужной высоте. Это удалось, а вот выровнять не получилось: снаряд явственно мотало из стороны в сторону, точнее даже крутило по какой-то совсем уж непредсказуемой траектории.

— Время идёт! — напомнил Савелий Никитич.

Послышались смешки, но я даже бровью не повёл. Очередным гравитационным воздействием откинул шар от себя, и тот разом отлетел метров на десять, по пути миновав «ворота» и зацепив их внутренний обруч. Тут я с силой воздействия откровенно переборщил, и к следующей контрольной точке учебное пособие пришлось направлять под неудобным углом, да ещё увеличилась амплитуда колебаний, и с заданием едва справился. Но справился, а это главное.

— Вытянул на троечку, — констатировал инструктор и указал на стену. — Давай, поднимайся!

Я мысленно выругался, поставил ногу на кирпичную кладку, пестревшую отпечатками подошв, напрягся и сделал шаг. Одновременно изменил вектор силы притяжения и превратил, пусть и лишь для себя одного, стену в пол. Меня тут же мотнуло назад и удержать равновесие не вышло, пришлось спрыгнуть обратно.

Аж испарина прошибла. Не справился! Завалил!

— Ну кто так поднимается? — закатил глаза Савелий Никитич. — Бондарь, покажи этому остолопу!

Максим мигом выбрался из-за парты, взял разбег и взлетел под самый верх, а там даже на потолок заступил и крутанул обратное сальто, приземлился на ноги, пусть и не слишком чисто.

Я с деланной беспечностью протянул:

— Ах, так! Это просто!

Ну