Такидзиро - Семён Афанасьев

Купюры рассыпаются по столешнице небольшим веером.

— Шла предупредить именно об этом. — Аяка, не мигая, смотрит мне в переносицу. — Абэ-сама — аппаратчик старой закваски, он что угодно изобразит убедительно. Кадрам он искренне и возмущённо ответил, что все корпоративные платёжные карты нашего департамента — предмет строгой отчётности. Если бы тебе для расходов что-то было выдано, у них как минимум это отразилось бы в листе согласования, причём заранее.

— А кадры на это что?

— Извинились. Сказали, хотели убедиться, что у тебя нет посторонних источников существования, о которых было бы неизвестно корпорации.

— Ну, это не совсем компетентность Абэ, мои посторонние источники дохода, — замечаю. — Тем более что о группе худеющих в бассейне, которую я веду за наличные, он и не в курсе, — к первой стопке купюр на столе присоединяется вторая, уже из другого кармана. — Потому что бассейн является закрытой территорией и туда даже полицию с налоговой не пустили с треском. На законных основаниях.

— Ещё минута — и я начну жалеть, что так неосмотрительно отвергла твоё предложение женитьбы, — кивает Аяка.

Она берёт несколько купюр, рассматривает их на свет, возвращает на место:

— Далеко не все мужчины умеют быть такими непотопляемыми. Кстати, и сумма солидная… Решетников-сан, колись, а как ты в этот бизнес влез? Был ведь рохля рохлей, извини за откровенность.

— Спасибо Хину, — признаюсь нехотя. — Проект с худеющими девушками — тоже её креатура. Точнее, её близкой подруги, но это всё равно что одно и то же. Они как сёстры.

— Сколько денег? — любопытство в глазах начальницы разгорается ярче.

— Грубо, от ста двадцати до ста пятидесяти тысяч за выстрел минус тридцать — аренда дорожки в бассейне и комиссионные агента. Время занятия — от часа до двух.

— Никому не скажу. — Глаза Аяки на мгновение становятся круглыми и почти европейскими. — М-да уж, даже не предполагала, что между вами всё настолько… оригинально.

— Ты о чём?

— Тридцать тысяч для девочки Хи… младшей Хьюга-сан — как для тебя лист бумаги из принтера. Теперь я весь вечер буду терзаться, что за этим стоит. Зачем она с тобой… — Андо недоговаривает.

— Если бы ты занималась спортом и посещала бассейн Атлетики, ты бы знала. — Назидательно вытягиваю указательный палец в сторону потолка. — Что Хину-сан, кроме прочего, по субботам ведёт группу малышей. Лично. Учит плаванию, держаться на воде, дышать правильно, далее по списку.

— Я помню, что она за сборную плавала, но личная группа по субботам!.. — к широко раскрытым глазам добавляются брови, устремившиеся на лоб и дальше. — За деньги⁈

— Она этого не скрывает, — пожимаю плечами. — И с родителями детей два или три чата ведёт, и на стенке это всё висит, и на сайте бассейна — тоже. Говорит, хобби.

— Хорошо, что не стала у тебя тогда оставаться, — заключает Аяка, повторяясь по второму кругу и спрыгивая со стола. — В общем, я тебя предупредила: кто-то очень старательно пытается сделать так, чтобы видеть все денежки, которые ты на себя тратишь или можешь потратить. Абэ-сама намекнул, что кадровик пришёл не по собственному почину, а явно кем-то науськаный. Причём этот кто-то сидит за пределами нашего небоскрёба, сказал он.

— Я даже знаю, кем, — вздыхаю.

Начальница возмущённо вскидывается:

— Вот только не надо мои подвиги обесценивать! Где твоя благодарность⁈

— И в мыслях не имел, — быстренько прикладываю правую ладонь к левой половине груди. — То, что я в курсе возможного инициатора, никак не отменяет ценности твоей информации: если бы не ты, я бы не знал, что они и с этой стороны подбираются! Спасибо огромное. Можно, поцелую?

— Нет! Отчёты все отправил? — вот так, без перехода. Аяка словно переключатель внутри поворачивает. — Пришлые из Мацусита затеяли копать подо всех подряд, твои закупки — фокус номер один. Негласный намёк от своих.

— Да, причём не просто отправил, а получил подтверждение от каждого адресата, — щёлкаю по монитору. — В рамках нового Протокола оценки поставщика среднедневная экономия финансов составила почти пять процентов. Это именно за сегодня, — уточняю, взглянув на шефиню.

— По отношению к чему? — которая непринуждённо и походя демонстрирует, что своё нынешнее кресло занимает полностью заслуженно.

— К аналогичному периоду прошлого месяца.

— М-да. А ведь сколько денег на этом месте раньше уходило сотрудникам, — она не доходит до двери, разворачивается и мечтательно смотрит в окно, забросив ладони за голову. — Не зря твоего предшественника найти не могут.

— Нам с тобой такие деньги не нужны, — флегматично шмыгаю носом. — Мы — добросовестные люди и нам за Корпорацию обидно. Тем более, у тебя карьера и ты к откатам в принципе не прикоснёшься.

— Почему это? — испытывающий взгляд.

— Потому что трусиха, — пожимаю плечами. — И — порядочная. Ты даже замуж за меня выходить не стала, хотя я тебе нравлюсь и там всего лишь Хьюга Хину. Она если что добрая, а у тебя уже стоп-граница сработала.

— Замуж — понятно почему. Скажи ещё что-нибудь про откаты? Мне нравится, как ты мыслишь, — в глазах начальницы начинают танцевать черти.

— А с откатами ты тем более отказалась бы: личная жизнь в твоём списке приоритетов — на первом месте, хотя ты и стараешься скрывать. А к деньгам ты относишься ровно, без фанатизма. И зарабатываешь достаточно, чтоб пачкаться о серые схемы. Брезгуешь ты подобным инструментарием! — подбираю наконец точную формулировку.

— Здорово, что ты наконец стал другим через пять лет в Компании, — серьёзно замечает шефиня. — Если вдруг… — она указывает взглядом на деньги на столе, — свисти. Мало ли, что по ходу придётся… Не хочу знать, во что ты влез, но с голоду умереть не дадим.

— Кто ещё участвует в поддержке бедного стажёра? — предсказуемо цепляюсь за множественное число.

— Абэ-сан, — удивляется Аяка. — Это же он предупредил, хотя мог и промолчать. Иносказательно дал понять, что чем сможет, тебя всегда поддержит, только светиться лично не хочет. Потому отправил сюда меня.

— Спасибо большое, — впервые за всё это время естественно и на автомате кланяюсь по местному обычаю. — Принял к сведению, имею в виду. Хотя надеюсь, что пронесёт.

* * *

Дом Миёси Мая, оябуна Эдогава-кай.

— Благодарю вас за то, что согласились принять. — Личный порученец премьер-министра разулся в прихожей. — Мы можем поговорить прямо здесь? — он посмотрел на кухню, совмещённую с гостиной.

Моэко хлопотала над чайным столиком лично — во избежание лишних ушей (та сторона просила, чтоб количество участников разговора было сведено к минимуму).

— Не стоит благодарности, — заметил ультраправый, отвечая не менее глубоким поклоном. — Замминистра внутренних дел дал слово, что попытается выполнить взятые на себя обязательства. Тадамити-сан, конечно, личность увлекающаяся, но в суесловии за