Фантастика 2026-158 - Максим Арх

написал сотрудникам уголовного розыска отдела поручение где изложил необходимость оперативным путем установить все обстоятельства ранения. Напечатав процессуальные документы и подписав их, он облегченно вздохнул и перешел к другим более интересным для него делам. Пока эксперты будут возиться с заключением, а опера сделают вид, что устанавливают обстоятельства, дело можно с «чистой» совестью закинуть в сейф. А после получения экспертиз приостановить. Эка невидаль, ранили, у нас тут и с убийствами не особенно парятся.

К полудню сего дня февраля текущего года во время суточного дежурства Наталья Николаевна почувствовала: Всё! Сил больше нет. Операция за операцией. Предельное сосредоточение всех духовных и физических сил за операционным столом, расслабление, короткий отдых и опять операция. Практически всё экстренные с колес «Скорой помощи», при ранах где промедление операции смерти подобно, на каталках отправлялись на операционный стол хирурга, и она определяла (ставила) диагноз, потом резала, зашивала, руководствуюсь более опытом и чутьем, чем наспех проведенным анализам (а в исключительных случаях и вовсе не проведенным), рентгеновским снимкам и показаниями томографа.

Сидя на кушетке в ординаторской Наталья Николаевна с отстранённым видом и закрыв глаза пила жидкий остывший чай из дареного дешевого бокала. Напротив, на стене висело овальное зеркало и ей совсем не хотелось в него смотреть.

В медицине Наталья Николаевна Гончарова была случайным человеком. Как про нее говорили знакомые и как весьма практично считали и ее родители, особым умом девушка не блистала, зато была стройной, красивой и прилежной.В лето окончания школы к ее маме зашла подружка детства, приехавшая в их провинциальный городок проведать своих престарелых родителей. А ее муж работал в администрации северной столицы, а мужа был друг, а друга ещё друг … в общем Наташа по протекции маминой подружки без труда поступила в медицинскую академию. Родители считали, что дочери повезло, а она была внешне доброй, послушной девочкой и не хотела их разочаровывать. Училась как все, жила как все, без нравственных терзаний и всяких там любовей, распрощалась с девичеством на вечеринке после окончания первого курса, не меняя девичью фамилию легко вышла замуж, проходя ординатуру, сделала аборт и также легко без страданий развелась с мужем после ее окончания. Где проходила ординатуру там и осталась работать врачом – хирургом. Когда родители умерли, Наталья Николаевна продала их большую квартиру и дачу, купила однокомнатную на окраине Санкт-Петербурга. И осталась одна одинешенька. Иногда хотелось выть, но она этого не делала, знала, бесполезно.

Но те кто полагал, в том числе и родители, что особым умом девушка не блистала, ошибались. Наталья Николаевна была от природы скрытным, весьма умным и волевым человеком, умение маскироваться было заложено в ее генетическую программу выживания.Хотите увидеть недалекую, старательную девочку? Да ради бога, вот вам послушная дочка или недалекая подружка студентка. А если хоть чуть сопоставить факты, то недалекая девушка не сможет успешно окончить медицинскую академию, работать хирургом и быть отличным шахматистом. К шахматам Наталья Николаевна пристрастилась, играя с однокурсником на скучных «не медицинских» лекциях в университете. Потом разбирала шахматные задачи коротая время на суточных дежурствах в больнице. Шахматы завораживали ее своей безупречной логикой, отточенным интеллектом и подлинной холодной математической страстью. А ещё ее всегда волновала судьба Натальи Николаевны Гончаровой –Пушкиной-Ланской, она читала ее биографию у разных авторов и от души ей сочувствовала, иногда ей так и хотелось крикнуть Наташе в девятнадцатый век, помочь, посоветовать, предостеречь, но чтение заканчивалась и желание проходило. А к тем авторам, которые считали, что Наталья Николаевна Пушкина была бездушной, равнодушной к Александру Сергеевичу кокеткой, она испытывала непонятную для себя стойкую неприязнь.

Подобно навязчивому городскому шуму за окном, до нее доносились голоса коллег.

- Пушкина сегодня готовьте на выписку, - это уверенный властный голос заведующего отделения.

Шутя и без злобы, за короткую черную бородку, пылкую страсть к юным, но уже совершеннолетним девицам, малый рост, его в отделении за глаза именовали: Черномор.

- У него еще операционные швы не зажили, - это тихий невыразительный голос палатного врача

- Ну и что? Десять суток уже прошли, нечего койка – место занимать, угрозы жизни нет, далее амбулаторное лечение. И вообще это обычная история, судя по внешнему виду и отсутствию документов он явный нелегал - мигрант. Полиса нет, СНИЛС отсутствует, пусть радуется, что получил лечение и вообще живой остался,

- И куда ему на улицу? Февраль на дворе, замерзнет. Может в психоневрологический диспансер направим, пусть там перезимует?

- И кто будет заниматься его оформлением в «дурку»? Что напишем в сопроводительных документах? Подозрение на шизофрению? Дайте ему адреса социальных центров для бездомных и пусть зимует там.

- Мент, - вмешалась в диалог напористый чуть визгливый голос сестры-хозяйки Наины[3], - Утверждал, что клиент просто «косит» под дурака, чтобы его не привлекли за незаконное хранение и применение огнестрельного оружия. А ещё нам прислали копию постановления следователя о направлении Пушкина на экспертизу в психоневрологический диспансер.

- Это меняет дело, - Черномор сделал паузу и быстро всё обдумав, решил:

- Сегодня выписать, оформить направление на обследование в психоневрологический диспансер, туда его отвезти на «Скорой» и оставить в приемном отделении под расписку, вместе с копией постановления следователя. А вот копию документа о приеме больного передать в полицию. Мы отдали, а вот теперь господа психиатры, этот Пушкин ваша проблема по вашему профилю, так сказать, а вы господа из полиции при надобности найдете Пушкина в психоневрологическом диспансере. По машине я с главным врачом договорюсь.

Наталья Николаевна открыла глаза и сразу увидела своё отражение в зеркале.

На нее смотрела замотанная тридцатилетняя женщина, а ведь на самом деле ей только двадцать семь лет. В зеленовато-карих глазах грусть непреходящей усталости, веки припухли, под глазами круги, белая уже увядающая кожа, резкие носогубные складки, на прямом аккуратном носике крохотный противный гормональный прыщ, тонкие бледные губы сжаты. А еще от усталости было более заметно легкое косоглазие, «ведьмина» отметка как в шутку говорила ее мама. Эх, как же укатали вас Наталья Николаевна, крутые горки. Она с натугой себе улыбнулась: «Выше голову!» И тут же вспомнила пропитанную сарказмом фразу на итальянском языке: «Alza la testa! - disse il boia mettendo il cappio al collo - Выше голову! - сказал палач, накидывая на шею петлю».При улыбке обнажились ровные белые зубы и невольно ей вспомнилось, что давно пора пломбировать коренные.

- Наталья Николаевна! – обратился к ней Черномор, - Владимир Иванович лег на обследование и лечение в отделение неврологии диспансера, прошу вас выйти