Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

крыльцо, то самое, с которого еще совсем недавно Нагата Фукуро отправлял своих воинов на битву с кланом Змеи. То самое, с которого Конэко, сам будучи всего лишь больным ребенком, вдохновлял на борьбу верных самураев. Теперь крыльцо было грязным от пепла и пустым.

Дух вскочил внутрь и, к своему удивлению, не услышал ничего. Абсолютно ничего!

Где-то там, снаружи, пылал огонь, землю устилал настоящий ковер трупов, но здесь, в главном дворце, коридоры наполняла полная тишина.

Здесь даже не было особенной разрухи. Да, были сброшены несколько ламп и свечей, предметы с полок, вытряхнуты вещи из сундуков… Виднелись тут и тела погибших самураев. Но, помимо этого, здесь царил относительный порядок в сравнении со всеми другими частями Дома Спокойствия.

И эта тишина. Буквально вонзающаяся в уши тишина, как будто Дух оказался вдалеке от смерти и уничтожения. Совсем в другом мире.

– Господин Фукуро, мой даймё! – закричал он в эту тишину. – Я прибыл на помощь!

Голос его понесся по комнатам, среди раскрашенных стен и бумажных раздвижных дверей. Кентаро вел взглядом по картинам, восхищаясь талантом художника, которому великолепно удалось изобразить реку Камисори. Нарисованная река текла, разделяясь на рукава, через комнату за комнатой, причем в каждой из них находилось изображение следующей ее части. То это были заросли поймы с бамбуковыми лесами, то деревни с рыбаками, ловящими рыбу, то возделанные поля над берегами реки… и, наконец, когда Кентаро был уже вблизи главных комнат, на картинах появился центральный комплекс Дома Спокойствия. Кентаро остановился, заметив что-то на одной из стен. Не угрозу, а деталь, которая могла остаться незамеченной при беглом взгляде на картины.

На картине, изображающей пейзаж вокруг главного острова, кто-то потратил немало труда, стараясь как можно тщательней стереть с фрески… многоэтажную пагоду, возвышающуюся над бамбуковыми зарослями. И это почти удалось, на месте пагоды теперь было синее небо, и если бы не обостренное зрение Духа, следы старого фрагмента остались бы практически неразличимыми.

Забытые святилища, заброшенная пагода… что же такое по поводу своего прошлого хотел скрыть клан Нагата?

Сейчас не имело значения. Имели значение лишь господин Фукуро и юный Конэко. Даймё и его сын.

Дух услышал отзвук разговора. Бросился в ту сторону бегом.

И нашел своего господина.

Фукуро полулежал, опираясь на поддерживающий потолок столб центральной комнаты. Он не был ранен, но одежда его была грязной и растрепанной, словно бы он с кем-то боролся. Тянулся рукой к сыну, что находился на другом конце зала. Юный Конэко, казалось, спал. Спал в объятиях залитой кровью девушки с карминовыми губами.

Помещение было ярко освещено многочисленными лампами и свечами. Фигурки Мудреца, рядами расставленные по краям комнаты, в дрожащем блеске свечей больше напоминали привидения, чем доброе божество.

Зал Предков. Кентаро много слышал об этом месте от старших асигару. Это здесь пытались лечить юного господина, это сюда крестьяне приносили фигурки Мудреца – как жест доброй воли и жертву во имя выздоровления наследника господина Фукуро. Фигурки эти складывались рядом с огромной золотой статуей божества, возвышающейся над всеми иными в зале, отражающей сейчас сумасшедший танец тысячи свеч.

Кентаро вытащил меч.

– Оставь ребенка! – прошипел он, но ведьма лишь рассмеялась.

– Я не принимаю от тебя приказов… Дух, – ответила девочка, крепче обнимая Конэко. Другой рукой потянулась к лежащей рядом катане.

– Это необязательно, Ака, – раздался другой голос. Неприятный и скрипучий голос старухи.

Дух поднял оружие, занял позицию цуки-но-шисей, Лунную. Алый Клинок в обеих руках, острие целит в потолок, рукоять у лица, словно готовясь к удару.

Из-за золотой статуи Мудреца вышла женщина. Старуха с некрасиво сморщенным лицом и длинными седыми волосами, крепко сколотыми на затылке. Несмотря на возраст, ее шаг был уверенным, а тело крепким. В левой руке она сжимала опасно выглядящий короткий лук из черного дерева. В правой – стрелу с наконечником, что был завернут в тряпицу с какой-то жидкостью.

– Ты еще можешь сойти с избранного тобой пути, Кентаро, ученик Седого Пса Ину, – сказала женщина, внимательно вглядываясь в него. Она неприятно рассмеялась. – Не делай такого лица, Дух! Я многое о тебе знаю… может быть, даже больше, чем ты сам знаешь о себе.

– Прикажи ведьме, чтоб отпустила господина Конэко, – прошипел Кентаро. – Тогда мы сможем поговорить о старых добрых временах…

– Здесь мы не поговорим… но где-то еще – как знать? У тебя есть шанс спасти себя и Ниппон, Дух. Не упусти этот шанс. Не упусти из-за старика и его гаснущего рода!

– Отпустите мальчика!

– У тебя есть выбор, Дух.

«Это да, – подумал воин. – Выбор у меня есть».

Он прыгнул вперед – но время словно замедлилось. Хотел добраться до девчонки, ведьмы с карминовыми губами, разрубить ей горло и вырвать мальчика из ее лап. Знал, что у него хватит скорости, чтобы сделать это, знал, что сможет вести жаждущий крови Алый Клинок так точно, чтобы быстро все закончить, не причинив вреда ребенку.

Но ведьма была еще быстрее.

Она вытащила что-то из-за нагрудника миниатюрного доспеха о-ёрой. Колокольчик! Молитвенный колокольчик с рукоятью в виде обвивающей ветку змеи!

Инструмент зазвучал – и пространство вокруг девочки словно свернулось. Кентаро увидел что-то вроде колодца, ведущего в глубь земли, и в этом колодце исчезли как красная ведьма, так и юный господин Конэко.

Клинок прошил опустевшее пространство.

Дух зашипел от злости. Обернулся к старухе.

– Где они?!

– Вернулись домой, Дух, к нам домой, – ответила та. – Могу и тебя туда забрать. Не будь наивным, не тому учил тебя Седой Пес!

– Сейчас покажу тебе, чему учил меня мой наставник!

Прыгнул к ней, атаковал, но старуха оказалась быстрее. Отскочила, одновременно накладывая стрелу и натягивая лук. Кентаро избежал попадания буквально в последний миг. Стрела вонзилась куда-то позади него. Обостренный слух уловил странный звук – словно бы шипение.

Однако он не собирался давать старухе ни минуты передышки – атаковал вновь, высоким рубящим ударом, но и на этот раз ей удалось уйти. Прошипела на лету вторая стрела, Кентаро отпрыгнул. Стрела попала в расставленные свечи. Тряпка, смоченная горючей жидкостью и обвивающая наконечник, вспыхнула с шипением. Взвилось пламя, поглощая ряды деревянных фигурок!

Старуха вновь атаковала, достав стрелу из колчана за спиной, натянула лук, отступая. Послала стрелу в сторону Духа. Кентаро нырнул, избегая попадания, бросился в выпаде, рубанул.

И попал!

Тетива лука жалобно всхлипнула, когда Алый Клинок рассек древесину. Женщина увидела, что противник может атаковать вновь, отбросила бесполезное оружие, оттолкнулась от половиц, прыгнула…

И перескочила через него!

Пинок в спину отправил Духа вперед, прямо к рядам деревянных статуэток Мудреца, его тело с грохотом разбросало их. Он быстро восстановил равновесие, обернулся, замечая, что огонь охватывает все большую часть помещения! Горели статуэтки, пламя лизало колонны, грызло бумажные двери и абажуры ламп, поднимаясь все выше и выше, к потолку!

А старуха стояла там, словно адское видение, погруженное в красно-оранжевый блеск. Что-то блеснуло в ее ладонях – ножи кунай, что были до того у нее за поясом.

Дух рванулся вперед.

Рубанул горизонтально, справа налево, усиливая удар поворотом корпуса. Но женщина оказалась к этому готова – уклонилась от атаки и начала собственную!

Кентаро лишь чудом избежал попадания, узкое лезвие ножа кунай свистнуло у самой его щеки. Он тут же