Многоликий странник - Кирилл Шатилов

Чудом уцелевший Брук, с разбитой губой, потеряв уйму зубов и теперь по-стариковски злобно шамкая каждое слово, настаивал на том, что необходимо все здесь бросить и отступить под защиту замка, поскольку ну не могли сюда просто так прийти семь каких-то храбрецов, которых он, разумеется, назвал не храбрецами, а ублюдками и тварями, и значит, теперь в любой момент жди, что сбежавшие вернутся с нешуточным подкреплением. А у них вон сколько народу полегло да и на тех, кто остался, полагаться не приходится. Вон они валяются и стонут. Какие из них, тэвил, вояки!? Слезы одни! Разве можно было их отпускать? Он-то делом был занят ратным, зубы, вон, в жертву последние приносил, а они куда все смотрели? На него мало кто обращал внимание. А те, кто обращал, например, Хейзит, не соглашались. Нет, в замок, разумеется, нужно ехать, причем незамедлительно, но лишь затем, чтобы засветло вернуться с новой подмогой. Карьер, почти готовую мастерскую и уже во всю возводимую большую печь нельзя же вот просто так взять и оставить каким-то уродам с ленточками да рогами. Тем более что уроды уродами, а драться умеют будь здоров – потом обратно ничего уже не отобьешь, если до этого дойдет. Не бросать строительство надо, а спешить, достраивать, укреплять и оборонять. Так что сам Хейзит никуда отсюда не двинется, хоть режьте. Резать его никто не стал, а пришедший неизвестно откуда и непонятно как держащийся на ногах Конрой с привязанной к телу левой рукой и отсеченным, но уже не кровоточащим левым ухом, неожиданно поддержал его и заметил, что в замке пока понятия не имеют о том, что тут у них случилось. Поскольку подкрепление пришло в ответ на рассказ всего лишь об обнаруженных чужих следах. С ним согласился Гийс, и Бруку после коротких и невнятных пререканий пришлось покориться. Гийс даже нашел в себе силы пошутить и шепнуть на ухо Хейзиту, что, мол, воеводы без зубов не бывает. Решено было послать, как ни странно, Исли и ещё одного гончара, которому Ниеракт отдал свою подводу, чтобы на двух повозках перевезти хотя бы особенно тяжело раненых.

Провожая Исли, подсаживая его в телегу и помогая поудобнее расположить распухшую после операции ногу, выпрямленную и на всякий случай привязанную к палке, чтобы лишний раз её не гнуть, Хейзит держался спокойно и нарочито бодро, чтобы постанывающий от боли приятель ни в коем случае не думал о скором возвращении, а по приезде оставался дома и сколько надо, столько и занимался собой.

– Куда ты попрешься с такой культей, дружище? – вопрошал он, похлопывая Исли по плечу. – Ногу потерять хочешь?

– Тэвил, а кто тебе камешки твои возить будет? Кто готовить станет?

– Да ты что! После такого, что сегодня произошло, тут такое начнется, – убеждал сам себя Хейзит. – Завтра столько виггеров понагонят, что, если надо, руками все перетаскаем. Не бери в голову!

Когда повозки понуро укатили, Хейзита обуяла нервная дрожь. Чем больше он говорил вслух о скорой подмоге, тем отчетливее понимал, что надеяться на нее – все равно что ждать возвращения Локлана. Потому что даже если завтра утром подкрепление придет, никого из них оно может в живых уже не застать. Ночь будет очень долгая. И бессонная. Топор согрелся в его объятиях, а он все открывал глаза и изучал прорехи в шатре, через которые украдкой проникал свет звезд. Ночь выдалась на удивление ясная. Кроме того, они с Бруком и Гийсом решили до утра жечь костры, чтобы произвести на возможного врага ощущение многочисленности защитников карьера и готовности к отражению новых атак. Все это было лишь наивной хитростью, которую мог бы легко разгадать любой вражеский лазутчик. Те, кто хорошо умел владеть оружием, либо страдали от полученных ран и ни о какой битве не помышляли, либо были увезены в беспамятстве в Вайла’тун, либо уже не страдали вовсе.

Вошел Гийс.

– Не спишь?

– Сплю.

– Понятно. А вот я бы сейчас вздремнул. Не думаю, что нам сегодня что-нибудь ещё угрожает.

Хейзит приподнялся на локте, пытаясь разглядеть в темноте силуэт друга.

– Звезды слишком яркие, – пояснил тот, опускаясь на колени в центре шатра и доставая из-за пазухи подмигивающий алым оком уголек. – Вся местность хорошо просматривается. Не пойдут они больше, вот увидишь. До утра дотянем.

Он высыпал на землю горку стружек, просунул уголек между ними в самую середину и стал дуть. Появилось пламя, и мир внутри шатра ожил.

– За дровами сходить? – предложил Хейзит, вставая.

– Да лежи ты, – отмахнулся Гийс, встряхивая мешок, который, судя по всему, принес с собой, и с приятным стуком вываливая перед рождающимся костром никак не меньше двух дюжин аккуратных коротких чурок. – Нам тут только сырых дров не хватало. Я вот самые сухие надыбил. От них дыма не будет. Лежи.

Хейзит сел на ветки, скрестил ноги и положил подбородок на рукоятку перевернутого топора.

– Как думаешь, – заговорил он, когда огонь разгорелся, действительно, давая приятное тепло и нисколько не дымя, – кто это были?

Гийс потер кулаком подбородок. У него начинала пробиваться первая поросль бороды, и он, гордясь этим обстоятельством, то и дело привлекал к нему внимание окружающих.

– Если вернемся в Вайла’тун живыми, надо будет порыться в старых летописях. Может, там что сказано. Мне про подобных людей ничего слышать не приходилось.

– Издалека на нас похожи, – заметил Хейзит.

– Да, но только очень издалека. – Гийс поправил палкой распадающиеся дрова и подложил ещё. – Ты видел, какого они роста?

Хейзит видел. Всех троих павших врагов раздели, однако их доспехи никому из вабонов не подошли. Они оказались слишком велики. Сгодились разве что шлемы, кстати, очень похожие на их собственные. Один был вообще точной копией шлема Гийса с узкими прорезями для глаз. Другой отличался тем, что имел два дополнительных внешних обода для прочности, как у бочки. Третий выглядел довольно особенным и наименее удобным: он закрывал голову и шею полностью, как ведро, разрез толщиной в два пальца шел от нижнего края вверх, раздваивался под носом и расходился, как крылья, на глаза. Кто-то пошутил, что он надежно защищает щеки. Будь он поменьше, или вабоны – покрупнее, кто-нибудь наверняка остановил на нем свой выбор, а так он в силу своей длины просто лежал на плечах примерявших его и не позволял толком повернуть голову.

– Они мне понравились.

– Что ты сказал?!

– Если бы не наши бравые парни, которые налетели на нас, не подумав и не спросясь,