"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

прилично: темное пальто, ботинки, даже шарф повязал. Правда, шарф был обмотан так, будто его накручивал пятилетний ребенок с завязанными глазами, но в целом сойдет.

Эль наконец вернулся в человеческое обличье. Высокий, стройный мужчина лет тридцати пяти. Темные волосы, красные глаза спрятаны за тонированными очками. Дорогой костюм сидел на нем безупречно.

Мисс Палмер была в строгом деловом платье с классической сумочкой известного бренда. Выглядела очень стильно и модно.

У входа в Кремль нас пропустили во внутренний двор, даже не проверив документы. Скорее всего это было связано с иностранными номерами.

Петр Петрович Романов стоял в расстегнутом кителе, руки в карманах. Под глазами залегли тени от бессонной ночи, но держался он прямо. Рядом Катя и Анастасия. Обе в длинных черных шубах.

— Добрый вечер, — Романов пожал мне руку. Крепко, по-деловому. — Спасибо, что приехали.

— Не за что, Петр Петрович.

Катя робко улыбнулась и поздоровалась со всеми. Анастасия ограничилась коротким кивком. Валера, который до этого вел себя подозрительно тихо, наклонил голову и с искренним удивлением посмотрел на Анастасию.

— А где твои два телохранителя? Те мелкие девчонки, которые всегда за тобой ходили?

Анастасия приподняла бровь.

— Отпустила их погулять по Москве, — невозмутимо ответила она. — Выходной.

— А кто тогда тебя охраняет?

— Мы в Кремле, — Анастасия посмотрела на него как на ребенка. — Здесь меня охраняет вся кремлевская гвардия.

— Логично, — согласился Валера и повернулся ко мне. — Забавно, что она до сих пор полагается на этих бедолаг.

Анастасия закатила глаза, но я заметил тень улыбки в уголках ее губ.

Романов жестом пригласил нас внутрь. Мы прошли через парадные двери и двинулись по длинному коридору с высокими потолками, расписанными золотом. Катя шла рядом с отцом, то и дело оглядываясь на нашу компанию.

* * *

Царицу мы нашли в просторной комнате с видом на ночную Москву. Мягкий свет, тяжелые шторы, кресла вокруг невысокого стола. На столе стоял чайный сервиз с вазочкой печенья.

Она сидела в кресле у окна. Домашнее платье, палантин на плечах. Выглядела она спокойной и приветливой. Улыбка, прямая спина, ясный взгляд. Все, как подобает царице.

Но Лора видела другое.

— Миша, — тихо сказала помощница, встав рядом. — Она очень плоха. Давление скачет. Температура выше нормы. Энергетические каналы нестабильны. Организм работает на износ. Она держится на чистой силе воли.

Я коротко кивнул, стараясь ничем не выдать того, что знаю.

— Добрый вечер, Катерина Алексеевна, — первым поздоровался я, слегка наклонив голову.

— Михаил, — она протянула руку, и я аккуратно ее пожал. Ладонь теплая, но пальцы чуть подрагивали. — Спасибо, что приехали. Проходите, не стойте на пороге.

Мы расселись. Петр встал у стены, скрестив руки. Катя присела рядом с бабушкой, положив руку на подлокотник кресла. Анастасия села с другой стороны.

Эль снял очки, подошел к Катерине и с почтительным полупоклоном взял ее руку.

— Катя, — произнес он теплым, бархатным голосом. — Ты выглядишь очаровательно. Каждый раз убеждаюсь, что время обходит тебя стороной.

Катерина мягко улыбнулась.

— Эль, ты все такой же льстец.

— Это чистая правда, — Эль выпрямился, положив руку на сердце. — Ты единственная женщина в этой Империи, ради которой мое мертвое сердце бьется чуть быстрее.

— Гусиный романтик, — едва слышно прошептала Лора. — Вот бы кто мне так говорил…

Катерина покачала головой.

— Эль, тебе бы стихи писать, а не управлять, — она кивнула на свободное кресло. — Присаживайся. И давай обойдемся без ухаживаний. Мой покойный муж наверняка ревнует с того света.

Эль картинно приложил ладонь к груди, изображая раненое сердце, но послушно сел.

Мисс Палмер подошла к Катерине. Между ними произошел короткий обмен взглядами. А после, неожиданно для всех, Палмер спросила:

— Вы уверены? Мы можем все…

— Да, — коротко ответила Катерина.

Больше они не разговаривали. Палмер отошла и села в дальнее кресло, положив руки на колени. Что бы ни стояло за этим вопросом, обе знали контекст, а остальным лезть в это было не положено.

Валера, который до этого тихо стоял у стены, громко хрустнул печеньем. Все повернулись к нему.

— Что? — он посмотрел на нас с набитым ртом. — Оно тут стоит. Логично предположить, что его можно есть.

Катерина рассмеялась. Тихо, но от души.

— Угощайтесь, Валерий. Распоряжусь, чтобы принесли еще.

Она обвела нас взглядом и остановилась на мне.

— Михаил, — начала она, и голос стал серьезнее. — Я позвала вас не просто так. Я хотела поблагодарить тебя за Петю, за моих внуков и за все, что ты сделал.

— Катерина…

— Дай мне договорить, — мягко, но твердо перебила она. — Мой муж наделал ошибок. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Он был великим человеком, но и ошибки у него были под стать. Война, которую он развязал с тобой, была одной из них. Да, я все еще считаю, что можно было найти другие варианты того, что произошло. Но теперь тело Владимира уже не сможет причинить вред планете. Нечто почти уничтожено. Да и Империя на подъеме.

В комнате стало тихо. Даже Валера перестал жевать.

— Я знаю, что Петя жив во многом благодаря тебе и твоим людям, — она посмотрела на Эля и Валеру. — Благодаря всем вам.

— Мы делали то, что считали правильным, — ответил я. — И Петр Петрович не раз доказывал, что достоин уважения. Вы вырастили достойного человека, Катерина Алексеевна.

Она посмотрела на сына. Тот стоял у стены, и на его лице было выражение, которое я видел крайне редко. Это был обычный сын, слушающий мать.

— Катенька, Настенька, — Катерина повернулась к внучке. — Принесите нам фруктов и печенья Валере, пожалуйста.

Обе тут же вышли. Грамотный ход. Внучкам не нужно слышать то, что бабушка скажет дальше.

— Михаил, — Катерина понизила голос. — Я не знаю, сколько мне осталось. Если Пете будет нужна помощь, не отказывай.

— Матушка… — подал голос Петр, но она остановила его едва заметным жестом руки.

— Не откажу, — сказал я. И это не было пустым обещанием.

Она кивнула. В ее глазах мелькнуло облегчение. Как будто она закрыла последнее дело на своем столе.

— А теперь, — Катерина выпрямилась и снова улыбнулась, — налейте мне чаю. И расскажите что-нибудь хорошее. Я устала от плохих новостей.

Мы просидели