"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Как род? — спросил я, когда мы вместе поднялись на второй этаж. — Управляешься?

Марк помолчал пару секунд.

— Привык, — сказал он наконец. — Первые месяцы были тяжелыми. Когда отец вернулся, половина вассалов разбежалась, вторая половина ждала, пока я оступлюсь, чтобы добить. Но я не оступился.

— И теперь?

— Теперь даже лучше, чем было, — он произнес это без гордости, просто как факт. — Новые законы царя упростили земельные отношения, лицензии на добычу ресурсов стали прозрачнее. Торговля пошла в гору. Европа готова покупать все, что угодно. Оказалось, что когда род не тратит деньги на наемников и интриги, а вкладывает в дело, результат приходит быстрее.

— Кто бы мог подумать, — улыбнулся я.

— Не смейся, Кузнецов. Для некоторых родов это было настоящим откровением. Представь, вкладывать деньги в производство, а не в заговоры. Революционная концепция.

Мы разошлись у аудитории. Марк направился на занятие по руноведению, мы с Димой на общий поток. Пары шли своим чередом. Привычная рутина, от которой я отвык, но которая успокаивала лучше любого зелья. Мел скрипит по доске. Студенты строчат в тетрадях. Преподаватель бубнит про классификацию метеоритных поясов. Нормальная жизнь. Почти забытое ощущение.

На перемене я перечитывал документы из Канцелярии. Лора проецировала список прямо перед глазами, и я мысленно сверял имена с лицами, которые видел в коридорах. У каждого за решеткой кто-то из родных. У каждого своя боль и своя злость. И каждый считает, что виноват я.

— Тут интересно, — заметила Лора. — Все дела подтверждены показаниями и вещественными доказательствами. Реальные преступления. Шпионаж, контрабанда военных артефактов, финансирование наемников, передача секретных разработок иностранным агентам. Нет ни одной ошибки.

— Значит, Петр Первый не ошибся.

— Не ошибся. Все сидят за дело.

— Но попробуй объясни это их детям.

— Тебя ведь это не остановит? — ухмыльнулась Лора.

— А когда меня что-то останавливало?

— Это был риторический вопрос, — вздохнула Лора. — Очередной.

* * *

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту и длинные тени от корпусов КИИМа расползались по двору, меня нашли.

Я шел по коридору первого этажа, направляясь в библиотеку. Говорили, там много новых книг. В окнах плыл оранжевый закатный свет, пахло разогретыми батареями и старыми книгами. Коридор был почти пуст, только двое первокурсников шушукались у стенда с расписанием.

Трое старшекурсников вышли из-за угла одновременно. Нашивки четвертого курса, широкие плечи, уверенные движения. Тот, что посередине, был на голову выше остальных, с квадратной челюстью и маленькими злыми глазами. По бокам стояли двое поменьше, но не менее решительных.

— Кузнецов, — квадратная челюсть перегородил мне дорогу. — Пойдем-ка с нами.

Он произнес это тоном, которым обычно разговаривают с прислугой. Или с теми, кого считают ниже себя. Привычная интонация высокородного аристократа, который ещё не понял, в каком мире живёт.

— Говоришь, пройти с тобой, но просишь это без уважения? — улыбнулся я.

— Неважно.

— Мне важно.

Парень нахмурился. Его напарники сделали шаг вперед, пытаясь давить массой. Запахло одеколоном. Дорогим, но неприятным.

— Слушай, ты… — начал один из боковых.

— Царь Сахалина, — поправил я. — Маг высших сил. Если уж обращаешься, то по титулу.

Повисла пауза. Первокурсники у стенда замерли и сделали вид, что их тут нет.

Квадратная челюсть сглотнул, но не отступил. Я видел, что за напускной наглостью скрывается не глупость, а отчаяние. Под глазами круги, пальцы сжаты в кулаки так, что побелели костяшки. Этот парень не спал несколько ночей. Кажется, это один из студентов, у которого кто-то сидит.

— Хорошо, — произнес он, понизив голос. — Ваше величество. Мы просим вас пройти с нами. Пожалуйста. Люди ждут.

Пожалуйста. Это слово далось ему тяжело. Но он его сказал, и это было решающим фактором.

— Куда?

— На стадион.

— Лора?

— Сканирую. На стадионе порядка ста человек. Студенты. Магическая активность минимальная. Оружия не вижу. Хотя… ладно, только учебное.

— Идем, — кивнул я.

Мы вышли из здания и пересекли задний двор. Вечерний воздух пах мерзлой землей и металлом. Где-то за периметром Дикой Зоны прокатился далекий рев.

Стадион КИИМа. Открытая площадка за тренировочным корпусом, окруженная высоким забором с артефактными подавителями по периметру. Тут проходили занятия по рукопашному бою и фехтованию. Асаи Рей гонял на этом поле не одно поколение студентов. Особенность стадиона в том, что встроенные в фундамент подавители блокировали любую магию полностью. Это было сделано специально, чтобы студенты учились полагаться только на тело и навыки. Сломанный нос тут лечили после выхода за ограду, а не во время боя.

Я шагнул на стадион, и привычное покалывание в каналах мгновенно исчезло. Как будто кто-то выключил фоновый шум, к которому настолько привык, что замечаешь только его отсутствие. Новые каналы, которые «План Б» Есенина отстраивал по крупицам, замолчали.

— Связь ослаблена, — сказала Лора.

— Как обычно на этом стадионе.

— Как обычно. Но раньше ты хотя бы был в полной форме.

На трибунах и на поле собрались люди. Около сотни. Студенты разных курсов, разных возрастов, парни и девушки. Кто-то стоял, скрестив руки, кто-то сидел на скамейках. Несколько человек расхаживали по полю, нервно поглядывая на вход. На их лицах были написаны злость, обида и надежда. Странная смесь, но я уже научился её узнавать.

Я вышел в центр поля. Трое провожатых отступили к остальным.

Повисла тишина.

Сотня пар глаз смотрели на меня.

Я достал из кольца стопку документов. Ту самую, которую принес Трофим утром.

— Думаю, представляться нет смысла, — сказал я достаточно громко, чтобы слышали все. — Я знаю, зачем вы меня позвали.

— Верни наших родителей! — выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Для начала послушайте, — я поднял руку. — Я обещал разобраться в каждом деле. Обещал, и сделал. Вот документы из Имперской Канцелярии. Официальные копии с печатями и подписями. Каждое дело, каждое обвинение, каждое доказательство. Я зачитаю.

Ропот пробежал по толпе, но я уже раскрыл первую папку.

— Данилов Петр Михайлович, барон. Обвинение: передача секретных рунических формул Прусской военной разведке под видом научного обмена. Доказательства: перехваченная переписка, показания двух агентов, подтверждение Прусской стороны, изъятой при обысках. Дело подтверждено.

Данилов-младший стоял в первом ряду. Его лицо окаменело.

— Вранье, — процедил он.

Я не стал спорить. Перешел к следующему.

— Корнеева