Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

– А в Арденне?

– Стоит им ступить на берег, чтобы сменить транспорт, мы узнаем. А в чем дело?

– В том, что они уже на нужном транспорте. И он однажды без особого труда ушел от таможни и береговой охраны, пользуясь вашим раздражением, советник. Только нелепый случай вернул его обратно.

– В порту сейчас всего один хофрский парусник. «Гром». Его досматривали. – Намур поднял руку, предупреждая замечание о том, что «Гром» могли недостаточно внимательно досмотреть. – Его очень тщательно досматривали.

– Досмотрите еще раз.

– Под предлогом чего? Он не покидал наших территориальных вод. На виду у всех дошел до Тумбы и сразу примчался обратно. Таможне на нем делать нечего, военным тоже, мы не можем нарушать дипломатические протоколы.

– Карантинной службе протоколы не писаны. Пошлите чумного инспектора, просите предъявить всех, находящихся на борту.

– Карантинная служба не досматривает трюмы, просто считает по головам живой товар и команду, согласно спискам.

– Да что вам, напугать их сложно, что ли? Придумайте болезнь, предъявите бумагу с печатями пострашнее! Или вы не заинтересованы найти пропавших людей?

– Заинтересованы найти, доктор. Но хотим найти их так, чтобы это не вызвало скандала. Политическое равновесие на сегодняшний день очень хрупко, малейший неверный шаг может его сломать, а еще не время. Если бы все было так просто... Да и в болезнях я не специалист.

– Проникните на борт и обыщите возможные места на «Громе» тайно.

– Там железная дисциплина, вы сами видели. За малейшее нарушение порка, за серьезный промах смерть. Если на судне есть пленные, они охраняются на совесть.

– Скажите прямо: «Кир Хагиннор не велит пока портить отношения». Когда на Хофре и правда начнется война кланов, тогда можно будет и на протоколы наплевать.

– Как-то так, – развел руками Намур. – Примерно.

– Значит, пусть пленных увозят на Хофру, и вы не пожалеете о них?

– Мы уже о них жалеем, и их не вернуть, если только их не высадят на берег добровольно.

Тут Илан увидел что-то такое в наполовину неживом лице Намура, что дало понять: Намур знает, где пленники, Намуру действительно жаль, но парусник «Гром» на Хофру вряд ли вернется. История с «Итис» не замята, не забыта и не прощена, за нее поквитаются позже, без дипломатических скандалов и говорливых свидетелей. Лечи доктор Илан капитана-ботаника или не лечи, «Гром» обречен. А кир Хагиннор — он, конечно, умный и добрый. Но не со всеми. У него, как у Намура, есть каменная мертвая половина, которой он обычно не поворачивается к людям. А, когда поворачивается, ему, может быть, даже противно это делать, противно казнить предателей. Он не Черный Адмирал, который лишал жизни при малейшем намеке на нелояльность, а иногда и просто на страх другим. Кир Хагиннор сначала себя пересиливает, потом казнит. Неприятная, но нужная работа. Как ампутация конечностей. Илану тоже было противно. Противно все это знать.

– А если эти люди ни в чем не виноваты? – только и сказал он.

– Часть из них виноваты, и даже очень. Часть просто глупы и болтливы. Вы знаете, как в Столице казнят за государственную измену? Вспарывают живот, выматывают кишки, потом отрубают руки и ноги, потом голову. Человек до последнего момента бывает все еще жив.

– Просвещенное государство Тарген Тау Тарсис, – покачал головой Илан. – Великая страна.

– Тем подлее предательство решивших ей изменить. Подумайте, благом ли будет для спасенных с «Грома» подобная участь. Я на их месте лучше бы утопился.

Я тоже, подумал Илан. И действительно — зачем разбираться кто прав, кто виноват, подбирать обвинения, доказывать их, выслушивать оправдания, рассматривать апелляции, искать достойных и недостойных доверия среди ишулланских ученых, имеющих слишком длинный язык, разбирать, сглупу ли они болтали, из политического принципа или из банальной корысти, нарываться на конфликт с сильным и наглым соседним островным государством, затеявшим шпионскую сеть на личном острове таргского государя? Можно уладить дело тихо и незаметно.

«Гром» просто исчезнет. Море взяло свою дань. В сезон штормов случается даже на Хофре, особенно когда речь о древней хромой кляче вроде «Грома». Если нашли наемников остановить ходжерский парусник, найдутся ухари остановить и хофрский. Может быть, те же самые. Или еще проще — подбросить начиненный взрывчатой химией горшок куда-нибудь в теплое место, где однажды разведут под горшком огонь. Бабах, и нет «Грома».

– Вы уверены, что контролируете созданную вами ситуацию, советник Намур? – спросил Илан. -- Что не получится только хуже?

Намур пошевелил переплетенными пальцами, на живой половине лица у него появилось что-то вроде усмешки:

– Вы спрашиваете точно как государь Аджаннар. Нет, не уверен. Иначе мне не требовалась бы ваша помощь.

– Будь я проклят, если хочу помогать вам в таком темном деле.

– Вы не оцениваете его целиком. Вам мешают ваши профессиональные чувства — сострадание и пиетет перед ценностью человеческой жизни. Шпионскую сеть на Ишуллане мы просеивали больше года, чтобы собрать этих людей на «Итис» и вывезти сюда. Не хотели терять некоторых специалистов, планировали загнать их подальше в горы. Прокладывать дороги, вести разведку, составлять карты, объединить одиночные рудники в сеть по добыче и переработке цветных и редкоземельных металлов. Покупать на Хофре то, что необходимо Ишуллану для растущего производства, неоправданно дорого. И незачем, если все нужное есть здесь, хоть и в труднодоступных и пока не полностью разведанных горных районах. Но про то, что найдено, уже можно смело говорить: это богатейшие залежи, они сделают Ардан самой богатой и счастливой из имперских провинций.

– А золото? – спросил Илан немного оглушенно. – Своего золота в Ардане никогда не было. Поэтому он никогда не был богат.

– А золото вещь бесполезная. Свинец, марганец, никель, ртуть, мышьяк, медь и многое другое здесь уже нашли, поверьте, это гораздо интереснее.

– Чем же я могу помочь? Ведь я не разбираюсь в горном деле и металлургии. Я даже не помню карту горной части моей страны.

– Видите ли, я способен контролировать механизмы, химические процессы, мастерские, лаборатории, технологии, но не людей. Когда вмешиваются люди и начинают выяснять, кто прав, кто виноват, я склонен скорее хвататься за голову и бежать или пугать всех до полусмерти, нежели пытаться понять их побуждения и мотивы и, уж тем более, управлять ими. Вам, может быть, это смешно, но для меня — проблема. Мне