Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

растений. После гибели отца мама перестала заниматься цветами. С каждым днем она становилась все тише и как бы меньше. Домашний аппарат автомеда, который Даниель просматривал при каждом посещении, неизменно извещал, что мать не больна. И тем не менее – Даниель знал это – её здоровье постоянно уходило. Вероятнее всего, ей не терпелось как можно скорее встретиться с отцом. Даниель был единственной причиной её существования, удерживал её в жизни, словно стальная булавка – бабочку в музейной витрине. Когда Даниель после первых семи лет армейской службы был переведен на штабную работу, мать решила, что теперь ему уже ничто не угрожает и можно уже не нянчить своего сыночка. И умерла. Он не продал дом и не сдал его внаем. Жил и работал он в столице провинции Шаншенга, но в Переландру обычно наведывался, когда выпадал отпуск. Армия и подчиненные ей формирования судей – их называли танаторами – пребывали в состоянии постоянной боевой готовности. Поэтому Даниель не скрыл удивления, когда накануне вечером получил шестидневный отпуск с немедленным исполнением. Его прямой начальник не сообщил причин такого решения. Даниель покончил с наиболее важными делами, несколько вопросов подбросил сотрудникам и двинулся в Переландру.

Домой он приезжал когда только мог. Соседи уважительно кланялись ему, а ребятишки восхищенно глазели на блестящий черный мундир. Так было и теперь, когда он вышел на станции и медленно двинулся по знакомым улочкам. За все эти годы городок почти не изменился, даже коргардская угроза казалась здесь далеким, наркотическим кошмаром.

Вблизи Переландры никогда не велись военные действия и обитателям не довелось испытать все «прелести» срочной эвакуации. На Гладиусе все меньше оставалось таких уголков, где после долгого отсутствия можно было увидеть те же дома, те же цветники, те-же магазины и тех же людей за прилавками.

Когда Даниель свернул на улочку, ведущую к родительскому дому, он знал, что наверняка здесь даже птицы будут разгуливать по траве там же, где и всегда. И все же…

Напротив через улицу жили друзья родителей Даниеля, супруги Хабергены. Бывая в городе, он всегда навещал их. И тут он остановился как вкопанный: из-за поворота возник не плоский домик, очень похожий на дом его родителей, а покрытое слоем телекраски строение странной формы с башенками и пристройками. Хабергены, даже если б их хватило на это, никогда не позволили бы себе такую экстравагантность. Заинтригованный, он подошел к ограде, скользнул рукой по сенсору стража, но калитка не отворилась. Вместо этого теплый женский голос произнес:

– Я вас не знаю. Прошу представиться. Благодарю. Простите.

– Даниель Бондари. К Хабергенам.

– Весьма сожалею, – ответил домофон, – но Фридерик и Мануэла Хабергены сорок дней назад перебрались во Дворец Отдохновения в Бруубанке. Теперь у дома другой владелец. Благодарю. Простите.

– Кто новый владелец?

– Вас нет в перечне лиц, которым я должна отвечать на такие вопросы, вежливо, но решительно проинформировал Даниеля домофон женского пола. После чего добавил, как бы спохватившись: – Благодарю. Простите.

– Ну да, – проворчал Бондари и повернулся, чтобы пройти к своему, более гостеприимному, дому.

– Эй! Погодите! – Голос несомненно принадлежал той особе, которая наговорила текст на домофон. К калитке шла девушка. Короткие темные волосы, смуглое лицо, обычная домашняя одежда. Тем более странное впечатление производила серебристая сеточка, прикрывавшая её глаза: словно металлический паук раскинул паутинку между бровями, переносицей и скулами. Даниелю показалось, что под электронной пряжей он видит блеск глаз, но, возможно, это был обман зрения.

– Господин Бондари, – сказала девушка скорее утвердительно, чем вопросительно. Она остановилась по ту сторону ограды, но калитки не открыла.

– Мы знакомы?

– На этой улице жуки появляются редко. – Она сделала упор на слове «жуки». Так называли танаторов неприязненно настроенные студенты и пропагандисты политической фракции «покорных». Сокращенно. От «навозного жука». Когда им хотелось соблюсти видимость приличия, они объясняли, что именно так выглядят судьи в своих блестящих черных мундирах и боевых панцирях. «Священные скарабеи». Навозные жуки! Но Даниель-то знал, что студенческая братия считает исполнителей приговоров вонючками, копошащимися в дерьме. – Все местные старушки, – продолжала девушка, прямо-таки млеют, вспоминая о своем юном защитнике.

– Все местные старушки, – огрызнулся он, – были подругами моей матери и знают меня с детства. В чем дело?

– Вы рвались в мой дом. Я хотела соблюсти приличия и сказать, что мы соседи. Хабергены решили, что им пришла пора переселяться во Дворец Отдохновения. Я купила их собственность. Как видите, домик слегка изменился. Вы сегодня уже бабахали в кого-нибудь? Схватили какого-нибудь вредного человечка?

– Нет, – как можно спокойнее ответил Даниель. – Но два дня тому назад я видел девушку вашего возраста, которой вредный человечек отрубил ноги и отрезал нос. Она ещё была жива, – и отвернувшись, он добавил: – Благодарю. Простите.

Уже отворяя дверь родительского дома, он заметил, что девушка, быстро размахивая руками, спорит о чем-то со своим домофоном.

2

Вообще-то это была не оккупация. Гладиус не был ни разгромлен, ни захвачен. Все государственные институты действовали нормально, люди работали и веселились. И тем не менее жили в состоянии войны.

Колония на планете Гладиус в системе звезды Мультон возникла двести лет назад как один из так называемых Независимых Миров.

Это была гигантская программа. Инвесторам пришлось выкупить сведения у частных разведывательных фирм, исследующих миры в зонах человеческой цивилизации. Затем туда направились небольшие группы поисковиков и инженеров, наконец потребовалось вложить огромные суммы в строительство на поверхности планеты автоматизированных производственных мощностей и других объектов инфраструктуры. Одновременно шел процесс легализации новой колонии и согласования её законов с солярной юрисдикцией. Наконец, нужно было ещё зафрахтовать колоссальные корабли-холодильники, которые нежно именовали «моргами», и оплатить доступ к гиперпространственным трассам. И вот теперь уже можно было и огласить «Хартию Прав» – перечень правил, которые будут действовать в новорожденном государстве, – и начать вербовку колонистов.

Люди заселяли новые миры и основывали сообщества – сообщества, управляемые разными законами, исповедовавшие всевозможнейшие религии, придерживавшиеся тех или иных обычаев и в той или иной степени связанные с разрастающейся Солярной Доминией. Каждое из таких миров-государств имело право исследовать и колонизировать свою звездную систему, а также поддерживать филиалы в районе ближайших гиперпространственных шлюзов-переходов. Однако именно Доминия контролировала и охраняла паутинную сеть гиперпространственных трасс, очерчивающих границы экспансии человечества, сохраняя при этом за собой право представлять «род людской» в контактах с иными цивилизациями, а также играть роль арбитра в спорах между отдельными колониями.

Чтобы долететь до Гладиуса, «моргам» требовалось два года – из них более полутора лет в обычном пространстве на субсветовых скоростях. Техника