Питер Грант - Бен Ааронович

– Полагаю, он привез вам продукты, зараженные кишечной палочкой, – ответил я.

На этот раз рефрена от толпы не последовало. Но глядя, как вытягиваются лица Экскаватора и его дочери, я осознал, что они не поняли ни слова.

– Последний раз вам привезли ядовитые продукты, – повторил я.

Ядовитые… – пронеслось по залу.

Экскаватор, похоже, был в шоке.

– Вы уверены?

У меня с собой были увеличенные фотографии, которые сделала Лесли. Те, где Кевин грузил в фургон ящики. На боках у них виднелась надпись «Коутс и сын». Это предприятие оптовой торговли в тот самый день лишилось лицензии, не пройдя проверку Агентства по пищевым стандартам. Однако не постеснялось сбыть по дешевке последнюю оставшуюся партию. Кевин ее и взял, сложил в кузов своего «Форда», и прямо у нас на глазах повез Тихому Народу.

– Слово ученика чародея, – сказал я – возможно, громче, чем следовало. – Главный вопрос: кто-нибудь из вас ел продукты, которые привезли позавчера?

Экскаватор откинулся на спинку стула, глубоко вдохнул. Раскрыл рот и принялся издавать странное прерывистое шипение. У него даже лицо порозовело. Не переставая шипеть, он слегка наклонился над столом и с размаху шлепнул по нему ладонью.

Меня передернуло. Хотелось то ли отпрянуть назад, то ли броситься к нему и реанимировать приемом Геймлиха[210]. Я уже готов был вскочить, как вдруг понял, что он так смеется.

– Мы это не едим, – прошептал он, едва отдышавшись. – Овощи мы покупаем только у иудея.

– У какого именно? – поинтересовался я.

Экскаватор протянул руку и коснулся локтя дочери.

– Как там его, этого иудея?

Элизабет закатила глаза. По крайней мере, мне так показалось. За этими темными очками ни черта не видно.

– «Теско», – прошептала она. – Он говорит о «Теско».

– Вы закупаетесь в «Теско»?! – удивился Зак, забыв о том, что надо говорить тихо.

– У них есть служба доставки, – прошелестела Элизабет.

– А что ж ты тогда меня посылала за покупками? – спросил он.

Экскаватору это явно не понравилось. Он грозно поглядел на дочь, но она словно бы и не заметила.

– Ты сам всегда предлагал сходить, – прошипела она, – услужливая крыска.

– Что такое? – шепотом возмутился Экскаватор. – Вы сговаривались у меня за спиной?

– Эй! – воскликнул я в полный голос. Мой окрик поднял в зале волну, как вертолет над высокой травой. – Не отвлекайтесь, дело серьезное. Если вы не едите эти овощи, то что вы, черт побери, с ними делаете?

Я почуял их задолго до того, как увидел. Жидкое свиное дерьмо пахнет совершенно по-особому. Ничто больше не может так вонять. И никакая другая вонь не будет держаться так долго.

Как я уже говорил, раньше этот уголок назывался «Гончарни и Свинарни». Вспомнив сей факт, я подумал: сознательно ли предки Экскаватора решили перенести сюда свои свинарни? Или они просто медленно уходили в землю, как ракетоплан «Буревестник», возвращаясь на базу на острове Трейси?[211] Скорее второе, понял я, когда Экскаватор взял меня за руку и повел мимо ряда куполообразных помещений. В каждом находились кормушка, яма-купальня и жирные свиньи-альбиносы. В корытах я и увидел весь тот набор овощей, который Кевин прямо у нас на глазах повез сюда позавчера.

Ну естественно, этих тварей тоже полагалось потрогать. Экскаватор чуть ли не силой пихнул меня к здоровенной хрюшке, блаженно погрузившейся в лужу по самую шею. Хоть мама моя и родом из маленькой деревушки посреди леса, я-то совсем не фанат сельской жизни. И мне не нравится, когда потенциальный бутерброд с беконом любопытно обнюхивает мои пальцы. Но иногда, чтобы быть вежливым, надо просто задержать дыхание и гладить свинью.

Я ощутил под пальцами тугую и теплую плоть. Гладкая кожа неприятно напоминала человеческую. Эксперимента ради я почесал ее ногтями, и свинья благодарно хрюкнула.

– Отличные свиньи, – шепнул я Экскаватору, – очень жирные.

Честное слово, иногда сам не понимаю, откуда берется вдохновение.

Передается ли кишечная палочка по цепи питания? Мне, очевидно, предстояло это выяснить. Нужно придумать, как вызвать сюда санинспектора, который, во-первых, не впадет в истерику, а во-вторых, не побежит рассказывать газетчикам или, того хуже, Матушке Темзе.

Здесь, конечно, воняло. И в замкнутом пространстве мы уже должны были задохнуться насмерть. Оглядевшись, я различил в полутьме бледные силуэты голых по пояс людей, которые лопатами грузили навоз в тачки. Стало понятно, как они справляются с вонью. Как-то раз на Трафальгарской площади Гринпис проводил акцию протеста, и я разговорился с одной симпатичной активисткой. Она рассказала, несколько более подробно, чем мне бы хотелось, что свиное дерьмо абсолютно бесполезно в качестве удобрения. Оно скорее похоже на токсичные отходы какого-нибудь производства. И уж наверняка Тихий Народ не стал бы сбрасывать его в реку, иначе Матушка Темза не замедлила бы явиться для… «беседы».

– Куда же вы деваете все это дерьмо? – спросил я.

Экскаватор легонько сжал мое предплечье – я уже начал понимать, что это означает одобрение, – и повел меня дальше по коридору, выложенному блестящей белой плиткой. Дождавшись, пока я закончу исследовать ее гладкую поверхность, он прошептал:

– Убираем, легко и просто.

Мы шли за одним из тех парней с тачками. Вскоре он свернул из коридора в помещение со сводчатым потолком и таким же плиточным полом. В полу был люк, он его открыл и одним отточенным движением вывалил туда содержимое тачки. Взял стоявшее рядом ведро с водой, оно слегка задребезжало по полу. Плеснул на тачку и на края люка, открыл кран в стене, налил ведро снова и покатил тачку назад. Очевидно, чтобы опять наполнить ее дерьмом.

Выходя из комнаты, мы встретили его коллегу с полной тачкой.

Когда Экскаватор подвел меня к следующей двери, я понял, какое зрелище меня ждет.

И ошибся.

Позднее, изучив статистику, я выяснил: на килограмм живого веса средняя свинья производит вдесятеро больше отходов, чем человек. А если учесть, что здешние свиньи отнюдь не средние, речь шла об охренительно большой куче дерьма. Мало того что в нем можно утонуть, так оно еще и самое вонючее из всех известных науке продуктов жизнедеятельности – хотя попробуй объясни это соседям. Но все это дерьмо можно взять и пропустить через агрегат, который называется «горизонтальный поршневой биореактор с пульсирующим потоком». С одного конца загружается свиное дерьмо, с другого выходит высококачественное минеральное удобрение. В остатке имеем метан. Запах при такой обработке тоже исчезает, и на некоторых фермах ее проводят исключительно с этой целью. Но загвоздка в том, что при холодном климате, как у нас, большая часть метана будет уходить на прогрев помещения, чтобы поддерживать