Питер Грант - Бен Ааронович

Зачитав арестованному права, я препроводил его к одной из машин. Наручники мы на него надевать не стали, и Рейнолдс это очень удивило. Киттредж пояснил, что внутренний регламент столичной полиции предписывает не использовать наручники, если преступник не оказывает сопротивления. Так надо, чтобы он не поранил себе руки, не задохнулся случайно из-за неудобного положения или не покалечился, запутавшись в собственных ногах и рухнув лицом на асфальт. А вовсе не потому, что я опять не взял с собой наручники.

Мы усадили его в кабинет для допроса, налили чаю и выдали чего-то пожевать. Дали минут пять на то, чтобы освоиться, после чего в кабинет вошел я. По словам Сивелла, до прибытия адвоката оставалось еще полчаса, так что можно было пока особо не давить.

Я представился, сел напротив и спросил, не нужно ли ему чего.

Лицо у Райана Кэрролла было бледное, осунувшееся, волосы надо лбом слиплись от пота. Но голубые глаза под стеклами очков смотрели ясно и осмысленно.

– Я ведь попросил вызвать моего адвоката, верно? – уточнил он. – Полагаю, все гражданские права ко мне по-прежнему применимы.

Я заверил его, что это так и что адвоката мы ждем с минуты на минуту.

– А пока давайте немного побеседуем. И тема нашей беседы, возможно, поможет вам избежать суда.

– Что же это может быть за тема? – полюбопытствовал Кэрролл. Он явно успел собраться с духом и успокоиться. Это меня не устраивало.

– Тихий Народ, – сказал я.

Кэрролл уставился на меня с искренним недоумением. Нехороший знак.

– У них темные очки и бледные лица, они живут в канализации, держат свиней и делают глиняные горшки. Не припоминаете?

– А, – понял он, – вы про Шепчущих?

– Вы их так называете? – спросил я. Нет, все-таки пора издать какой-то документ, который привел бы нашу чертову терминологию к одному знаменателю. Возможно, на уровне Евросоюза, благодаря чему классификация странной фигни достигнет единообразия в европейском масштабе. А может, и не достигнет – если ее напишут, к примеру, на французском.

– А вы слышали, как они шепчут? – спросил Кэрролл.

– И чувствовал их прикосновения, – кивнул я.

Он криво усмехнулся.

– Ну это они просто выделываются.

– Кажется, вас не слишком удивляет предмет нашей беседы, – заметил я.

– Раса, живущая в подземке на западе Лондона, эдакие морлоки, – кивнул он. – Самое настоящее викторианское общество, ушедшее под землю вместе со своими плоскими шляпами и паровыми механизмами. Я ирландец и поэтому не удивляюсь, что британская служба госбезопасности аж туда залезла.

– Удивлялись бы, черт возьми, если б там работали.

Кэрролл улыбнулся, не разжимая губ.

– Если вы уже знаете о Шепчущих, – сказал он, – то чего хотите от меня?

– Вы же понимаете, что так или иначе все равно сядете за убийство Джеймса Галлахера?

– Ничего подобного я не понимаю, – бросил он и как бы невзначай убрал под стол ладонь со свежей повязкой. На выставке в «Тейт Модерн» он был в перчатках без пальцев. Не ради позерства, а в целях маскировки.

– На данный момент мы имеем порезы у вас на руке, которые совпадают по размеру с орудием убийства. В течение двенадцати часов мы получим результат анализов ДНК крови, обнаруженной на осколке. И он будет идентичен анализу, который вы сдали десять минут назад.

Я умолк, чтобы дать ему время все осмыслить.

– Как только стало известно о других точках доступа в тоннели, мы собрали записи со всех камер Бейсуотера и Ноттинг-Хилла. Можете не сомневаться, рано или поздно мы опровергнем ваше алиби.

Согласно данным в ХОЛМСе, Райана Кэрролла допросили на следующий день после нашей встречи. И его алиби подтвердила некая Шивон Берк: она сообщила, что в ночь убийства он был с ней.

– Обвинят теперь мисс Берк в содействии преступлению или нет, – сказал я, – зависит от результатов нашей с вами беседы.

Тут я откровенно лгал. Стефанопулос могла бы припугнуть Шивон Берк обвинением в лжесвидетельстве, чтобы та, испугавшись, сдала Кэрролла. Но мы подумали, он расскажет больше, если сочтет, что все наше внимание приковано только к нему. Мы не гордые, мы можем использовать против вас любые средства, даже ваше собственное эго.

Довольно рискованно пытаться расколоть преступника до приезда его адвоката. И я прямо-таки слышал, как скрипит зубами Сивелл, несомненно наблюдающий за процессом через монитор камеры. Стефанопулос, как я понимал, тоже там, и Найтингейл, и, возможно, агент Рейнолдс. А раз так, значит, и Киттредж с ними, ибо он должен за ней следить. Многовато наблюдателей для неофициального допроса.

– Это слишком подло, – покачал головой Кэрролл, – даже для полиции.

– Вот что я вам скажу, Райан, – начал я, – по факту у нас есть все, чтобы упечь вас за решетку. Но мы должны знать ваш мотив. Поэтому даем вам возможность облегчить душу и заодно удовлетворить наше любопытство.

– Вам же не надо, чтобы общественность обо всем узнала, верно? – спросил он. – Может, заключим сделку?

– И не мечтайте, – отрезал я. Сивелл был очень категоричен на этот счет.

– Ну, тогда должен предупредить, что использую это в целях защиты, – сказал он, – расскажу все только на открытом слушании. Посмотрим тогда, как вы сохраните вашу тайну.

– Попробуйте, – пожал я плечами, – расскажите. Про странный низкорослый народ, который живет в канализации, разводит свиней и делает горшки. Готов спорить, вы очень скоро окажетесь в Бродмуре, под торазином.

– Торазин, – усмехнулся Кэрролл, – это прошлый век. Сейчас вливают клорозил либо сердолект. Ну, – вздохнул он, – у вас-то, конечно, все схвачено. Шепнете пару слов нужным людям, и все, история замята.

Я изо всех сил старался скрыть облегчение. Да, мы, конечно, не предавали бы ничего огласке. Но минус секретной информации в том, что она не может вечно оставаться секретной. В одном Тайберн была совершенно права, и я не мог не согласиться: нынешнее положение вещей не может длиться вечно.

– Что вас изначально привело к ним? – поинтересовался я.

– К Шепчущим? – переспросил Кэрролл. – О, это семейная традиция. Мы все могли бы быть истинными католиками и добропорядочными буржуа, стать, как заведено, юристами и врачами. Но мы храним память о моем прапрадеде Мэттью Кэрролле. Самом Скотнике-Землекопе.

Который, подобно Юджину Билу и братьям Галлахерам, прибыл в Англию, чтобы рыть каналы, прокладывать тоннели и строить железные дороги.

– Я с раннего детства слышал рассказы о шепчущем народе, – сказал Райан, – но никогда не верил.

– Вы поэтому перебрались в Лондон? – спросил я.

Райан откинулся на спинку стула и рассмеялся, чем-то напоминая Экскаватора.

– Уж извините, – сказал он. – Не обижайтесь, конечно,