"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Нет.

Слово вышло коротким и твердым. Двадцать лет командования научили его, что интонация важнее самого слова.

Богиня не отреагировала. Просто подняла руку.

Темнота в комнате качнулась.

Кутузов почувствовал, как что-то сжалось в груди. Знакомое ощущение силы, которая всегда принадлежало ему, вдруг будто отдалилось. Словно кто-то отодвинул ее на расстояние вытянутой руки. И близко, и далеко.

Он попробовал потянуть тени. Ничего не произошло. Его сила не работала.

— Видишь? — сказала она мягко. — Я не забираю. Просто напоминаю, чье это на самом деле.

— Понял, — сказал он ровно. — Продолжай.

Она опустила руку. Сила вернулась.

— Ты упрямый, — сказала она, и в ее голосе было нечто похожее на уважение. — Это мне тоже нравится. Ты хороший человек, Сергей Михайлович. Я не хочу видеть, как ты страдаешь, делая то, что тебе не нравится. Скажем так… за все то время, что мы были с тобой, я прониклась уважением к тебе.

Потом темнота в углу комнаты сгустилась и там прямо в воздухе возникла картинка, как будто кто-то вырезал окно в другое место.

Маша. Спит в поместье на Сахалине, рядом в детской кроватке сопит Витя. Лицо спокойное.

Картинка сменилась.

Марфа. Здесь, наверху, в их спальне.

— Я все это время присматривала за ними, — тихо проговорила Богиня. — Когда ты воевал. Когда тебя не было рядом. Тень за окном детской, которую ты списывал на фонарь — это была я. В тот раз, пятнадцать лет назад, когда на Машу напали на улице и нападавший вдруг поскользнулся на ровном месте и сломал запястье, это тоже была я.

Кутузов молчал.

— Я не просила платы, — продолжала она. — Это был подарок. Потому что ты мой. Не в том смысле, когда владеют вещью. В том смысле, когда дорожат.

— Это должно меня разжалобить? — спросил он.

— Нет, — ответила она просто. — Это должно напомнить, что долг работает в обе стороны.

Пауза.

— Что ты хочешь?

Богиня Теней отошла к окну. За стеклом сад выглядел нормально: снег, фонарь, спящий охранник. Мирная картинка.

— Пока, ничего конкретного, — сказала она. — Пока я просто хочу, чтобы ты знал: я здесь. И что скоро наступит момент, когда я попрошу тебя о чем-то одном. О маленькой услуге, которая под силу только тебе.

— Насколько маленькой?

— Это зависит от того, с какой стороны смотреть…

Она начала таять и таяла до тех пор, пока силуэт не стал просто чуть более плотным участком темноты, а потом и тот исчез.

Голос последним растворился в тенях:

— Береги семью, Сергей Михайлович. Я буду рядом для подстраховки.

Темнота стала обычной темнотой. На кухне включился свет. Шепот пропал.

Кутузов постоял еще с минуту. Потом медленно поднялся на второй этаж, зашел в спальню и сел на край кровати.

Марфа продолжала спать, не реагируя на мужа.

Он долго смотрел на нее. Потом взял телефон с тумбочки и написал Михаилу одно сообщение:

«Позвони, когда проснешься.»

Подумал секунду. Добавил второе сообщение:

«Лучше сейчас.»

Положил телефон на колено и стал ждать.

* * *

Медитировать во Внутреннем Хранилище я начал относительно недавно.

Не потому что стал духовным человеком — скорее потому что новые каналы вели себя как соседи после ремонта: шумно, непредсказуемо, и никогда не знаешь, что они выкинут следующим. Лора сказала, что медитация помогает каналам устаканиться, а я решил, что хуже не будет.

Хранилище ночью было другим. Днём, это был пляж, пальмы, шум волн, всё как на курорте для людей с очень специфическими жизненными обстоятельствами. Ночью море темнело до черноты, звезды отражались в нем так, что горизонт пропадал, и было непонятно, где заканчивается вода и начинается небо.

Я сидел на берегу, смотрел в эту темноту и чувствовал, как новые каналы гудят внутри.

— Лора, — сказал я.

— Не мешай, — ответила она откуда-то сзади.

Я обернулся. Она сидела в плетеном кресле, и что-то делала с потоками голубых нитей, которые расходились от неё во все стороны, как паутина.

— Что ты делаешь?

— Апгрейды ставлю. Не мешай. — Пауза. — Ты давно просил улучшить протокол сканирования артефактов, вот я и улучшаю. В фоновом режиме, пока ты тут медитируешь и смотришь в никуда.

— Вообще-то я думаю.

— Это одно и то же, когда у тебя такое выражение лица.

Я решил не спорить и вернулся к морю.

Новые каналы отзывались на воду Хранилища иначе, чем старые. Если раньше, это ощущалось, как будто огромная труба с неба закачивала энергию из моря и распределяла ее по более тонким трубам, то теперь, было наоборот. Как будто сотни тысяч труб напрямую тянули энергию с моря, распределяя по телу. И с каждым часом появлялись все новые трубы, а старые становились прочнее и толще. Лора говорила, что так будет удобнее.

— Лора.

— Апгрейды.

— Я просто хотел сказать, что тут хорошо.

Пауза.

— Знаю, — сказала она тише. — Спи давай. Я слежу.

* * *

Сообщения от Кутузова я прочитал утром.

Два сообщения.

«Звони, когда проснёшься», и «Лучше сейчас».

Время отправки было в 3:47 ночи.

— Лора.

— Видела, — она уже была рядом, — Пришли, пока ты медитировал. Я решила не прерывать, ты в первый раз за две недели нормально отдыхал.

— Спасибо, — сказал я и набрал Кутузова.

Он взял трубку после первого гудка.

— Доброе утро, Сергей Михайлович, — сказал я.

— Относительно, — ответил он.

И рассказал, что с ним произошло ночью.

Я слушал молча. Лора проецировала рядом маленькую голограмму с пометками, фиксировала детали. Шёпот, тени, жена не просыпалась, охранник спал стоя. Богиня. Разговор.

— Она показала вам Машу и Витю, — сказал я, когда он закончил.

— Да.

— И сказала, что защищала их.

— Да.

Я помолчал. Лора за моим плечом тихо написала в воздухе «Проверю».

— Сергей Михайлович, — сказал я. — Пока ничего не делайте.

— Я знаю. Просто предупредил.

— Если она появится снова, слушайте, что скажет. Тяните время, и постарайтесь сообщить мне тут же.

Молчание.

— Ты хочешь, чтобы я с ней разговаривал, — с сомнением произнес Кутузов.

— Хочу, чтобы вы наблюдали Она пока ничего конкретного не попросила?

— Нет. Сказала, но скоро попросит. Одну маленькую услугу.

— Вот когда попросит, сразу звоните.