"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

более женственной и уверенной в себе девушкой. В ней еще остались некоторые повадки той сумасшедшей бабы с косой, но они проявлялись уже не так сильно. Да и Емеля, чего уж скрывать, тоже оказывал на нее благоприятное влияние.

— Одна ты не полетишь, — сказал я.

— Я и не собиралась, — Алиса подняла глаза. — Мама едет со мной.

Я посмотрел на Розу. Та невозмутимо отпила чай.

— О как! — удивилась Лора. — Уже мамой зовет.

— Логично, — кивнул я. — В Японии у нас хорошие связи. Мэйдзи поможет, если что. Но лишняя пара глаз не помешает. Тем более таких… опытных.

— Я буду вести себя примерно, — сказала Роза, и в ее голосе мелькнула усмешка. — Никаких похищений, заговоров и жертвоприношений. Обещаю.

— Эх, как жаль, а так хотелось! — иронично заметил я.

— Ну, хотя бы по средам, — добавила Алиса.

— По средам можно, — согласилась Роза.

Не знаю, шутили они или нет. С этой семейкой никогда не угадаешь. Но Роза, при всей своей безумной репутации, была одним из сильнейших магов-лекарей, которых я знал. А для матери не было лучшей мотивации, чем защита дочери.

— Есть еще одно, — вмешался тонкий, но неожиданно твердый голос.

Из кухни вышла маленькая проворная старушка в платке, с серьезным лицом и кружкой ромашкового чая в руках. Как Арина Родионовна тут оказалось, осталось загадкой.

— Я тоже лечу, — заявила она, усевшись за стол так, будто это было решено еще до начала разговора.

— Арина Родионовна, — осторожно начал я, — Япония — это далеко…

— Миша, — она посмотрела на меня тем самым взглядом, от которого даже Эль иногда тушевался. — Мой Сашенька пропал. Есенин его ищет. Романов ищет. Ты ищешь. И никто не может найти. А у меня сердце не на месте.

Она замолчала, сжав кружку обеими руками. Морщинистые пальцы побелели.

— Мне нужно чем-то занять руки, — продолжила она тише. — Иначе я с ума сойду от беспокойства. А в Японии я хотя бы пригожусь. Мы с Императрицей Сёкен старые подруги. Травяные настои, чай, забота — это то, что я умею. И потом… — она посмотрела на Алису. — Девочке нужна нормальная бабушка. Эта, — кивок в сторону Розы, — не считается.

— Эй! — возмутилась Роза.

— Ну а что? Тебе триста лет, а ты до сих пор путаешь пестик и тычинку.

— Это было один раз!

— Сашу мы найдем, — я посмотрел на Арину Родионовну. — Обещаю. Есенин прочесывает всю европейскую часть. Мы подключили все ресурсы. Но пока… да, если хотите лететь — летите. Я буду спокойнее, зная, что с Алисой кто-то из наших.

Старушка кивнула. Ее лицо немного расслабилось.

— Спасибо, внучек. — Она повернулась к Розе и Алисе. — Ну что, девоньки, собираем чемоданы?

— Только один, — быстро сказала Алиса. — Мама, я видела, как ты собираешь вещи. Нет. Один чемодан. Один.

— Ну, два, — Роза подняла бровь.

— Один!

— И сумку?

Я оставил их торговаться и вышел на крыльцо. Мороз обжег лицо, но после душной гостиной это было даже приятно.

— Лора?

— Да?

— Как думаешь, где Пушкин?

Она помолчала. Это было не в ее стиле, обычно она отвечала мгновенно.

— Я не знаю, — наконец сказала она. — Но если бы он погиб, мы бы почувствовали. Он был слишком мощным магом, чтобы умереть незаметно.

— Тогда где он?

— Вот это правильный вопрос, — она появилась рядом, прислонившись к перилам. Голубые волосы волнами спадали на плечи, в нитях мерцал холодный зимний свет. — И пока у нас нет ответа, давай хотя бы поговорим с тем, у кого он может быть.

Я достал телефон и набрал Петра Романова.

Он ответил после второго гудка. Голос был усталым, но собранным.

— Михаил, рад слышать.

— Петр Петрович, как вы?

— Стою на ногах, — короткий смешок. — Уже неплохо, учитывая обстоятельства. А ты?

— Учусь, как нормальный человек, — я тоже ухмыльнулся.

— Звучит подозрительно. Обычно после этих слов ты звонишь с какой-нибудь проблемой.

Он меня уже слишком хорошо знал.

— Пушкин, — сказал я. — Мы до сих пор не можем его найти. Есенин прочесывает Европу. Он как сквозь землю провалился.

Петр помолчал. Я слышал, как он ходил по комнате. Шаги были медленными и тяжелыми.

— Я тоже его ищу, — ответил он наконец. — С того момента, как отца не стало, я восстановил Первый тайный отдел. Они сейчас работают в полную силу. Но Пушкин… — он вздохнул. — Мой отец использовал его как медийное лицо и одновременно держал на коротком поводке. Когда поводок исчез… Александр Сергеевич мог пойти куда угодно.

— Вы же знаете, что он хотел убить вашего отца, — напомнил я.

— Знаю. Но отец мертв. И этот мотив умер вместе с ним. Вопрос: что теперь движет Пушкиным?

— Месть? Разочарование? — предположил я. — Он хотел сделать это сам, а вместо этого…

— Вместо этого мой отец умер по собственному плану, — закончил Петр, и в его голосе мелькнула горечь. — Даже в смерти он все контролировал.

Мы оба замолчали. Тема Петра Первого до сих пор была болезненной для всех.

— Есть еще кое-что, — продолжил Романов. — Список.

— Какой список?

— Тот, что отец оставил в конверте. Помимо инструкций, там был список. Имена людей, которые работали на него в Канцелярии, в армии, в ОМЗ… везде. Предатели, двойные агенты, информаторы. Он вел учет каждого.

— Педантичный был человек, — заметила Лора.

— Да, помню. Но разве вы не всех уже пересажали? — спросил я. — Вы же мне отправляли документы.

— И среди них есть такие, которых нельзя просто арестовать. Потому что за каждым стоит сеть. Арестуешь одного — появится другой. Срубишь голову — вырастут две. Мы прошли этот путь с Богатыревым, с Карениной, с Гоголем. Толку? Система осталась.

Я почувствовал, к чему он ведет.

— И что вы предлагаете?

Петр снова помолчал. Когда заговорил, его голос стал жестче.

— Иногда… — он подбирал слова. — Иногда стоит действовать так, как действовал мой отец. Он многое делал неправильно. Но одно он делал безупречно: он умел показывать силу так, что никто не смел усомниться.