Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

терпишь? Столько болит, а ты словно и не замечаешь... Будто живешь с этой болью так долго, что она стала частью тебя. Те цапли у тебя на ладонях. До сих пор чувствуется ожог. И эти твари на руках болят! И твой бок. О Свет, твой бок! Почему ты не кричишь, Ранд? Почему не плачешь?

— Он – Кар’а’карн, – со смехом сказала Авиенда, – сильный, как сама Трехкратная Земля! – На ее лице читалась гордость – о да, гордость, – но даже когда она смеялась, по ее загорелым щекам катились слезы. – Золотые жилы. О-о, золотые жилы. Ты и вправду меня любишь, Ранд.

Илэйн просто смотрела на Ранда, чувствуя его в своей голове. Боль ран, о которых он позабыл. Напряжение и недоверие; удивление. Однако его чувства оказались слишком жесткими, неподатливыми, точно наплыв отвердевшей смолы, почти окаменевший. Однако, пронзая их, пульсировали золотистые жилы, эти нити вспыхивали, когда он смотрел на Мин и на Авиенду. И на нее. Он любил ее. Он любил всех трех. И поэтому ей хотелось смеяться от радости. Кто-то может сомневаться, но она всегда будет знать о его любви к ней.

— Да ниспошлет Свет, чтобы вы знали, что сделали, – глухо промолвил Ранд. – Да ниспошлет Свет, чтобы вы... – Нарост стал чуточку тверже. Ранд понимал, что им будет больно и уже собирался с силами. – Я... Теперь мне нужно уходить. По крайней мере, теперь я буду знать, что с вами все в порядке. Не придется все время о вас волноваться. – Вдруг он ухмыльнулся; если бы улыбка коснулась глаз, он выглядел бы совсем мальчишкой. – Найнив изведется, думая, что я улизнул, не повидавшись с ней. Ну, пусть чуток поволнуется, заслужила.

— Есть еще кое-что, Ранд, – промолвила Илэйн и замолчала, сглатывая комок в горле. О Свет, она-то считала, что это будет самым легким.

— Думаю, пока есть возможность, нам с Авиендой нужно поговорить, – торопливо сказала Мин, спрыгивая со стола. – Где-нибудь наедине. Вы не против?

Авиенда грациозным движением встала с ковра, разглаживая юбки.

— Да. Нам с Мин Фаршав нужно получше узнать друг друга.

Она, поправляя шаль, с сомнением оглядела Мин, но за дверь вышли они под ручку.

Ранд настороженно следил за ними, будто знал, что их уход подстроен заранее. Загнанный волк. Но в голове у нее мерцали золотые жилы.

— Кое-что ты им дал, а мне – нет, – начала Илэйн и поперхнулась, лицо обдало палящим жаром. Кровь и пепел! Интересно знать, как другие женщины заводят об этом разговор? Она осторожно изучила клубки ощущений у себя в голове, одним из которым был он, а вторым – Бергитте. Во втором все оставалось без изменений. Илэйн представила, как заворачивает его в платок, плотно завязывает уголки, и Бергитте исчезла. Остался один Ранд. И сверкающие золотые жилы. Внутри у Илэйн трепыхали крылышками бабочки размером с волкодава. Судорожно сглотнув, девушка глубоко вздохнула.

— Придется тебе помочь мне с пуговицами, – срывающимся голосом сказала Илэйн. – Самой мне это платье не снять.

* * *

Гвардейцы зашевелились, когда Мин вышла в коридор вместе с айилкой, и напряглись, видя, что больше никто не выходит, а Мин закрывает дверь.

— Ну, не настолько же у нее плохой вкус, – пробормотала себе под нос коренастая, с сонными глазами женщина, крепче сжимая длинную дубинку. Мин решила, что слова эти не предназначались для чужих ушей.

— Чересчур отважна, чересчур наивна, – пробурчала вторая, худая мужеподобная охранница. – Об этом-то Капитан-Генерал нас и предупреждала. – Она положила руку в перчатке на дверную ручку в виде львиной головы.

— Вот войди, и она с тебя шкуру спустит, – небрежно сказала Мин. – Вы ее когда-нибудь в гневе видели? Да у нее и медведь зарыдает!

Авиенда высвободила руку из руки Мин и отстранилась от нее. Телохранительницы удостоились от айилки хмурого взгляда.

— Вы думаете, моя сестра не справится с одним-единственным мужчиной? Она – Айз Седай, и у нее сердце льва. А вы дали клятву следовать за ней! Идти за нею, куда идет она, а вовсе не совать нос во все углы.

Гвардейцы обменялись долгими взглядами. Та, что помощнее, пожала плечами. Тощая скривилась, но руку с дверной ручки убрала.

— Я дала клятву сберечь жизнь этой девчонке, – сказала она жестко, – и исполню эту клятву. А теперь, детки, ступайте играть в куклы и не мешайте мне заниматься своей работой.

Мин подумала, не достать ли нож и не продемонстрировать ли один из фокусов, которому ее научил Том Меррилин – когда клинок мелькает между пальцев молнией. Просто чтобы показать, кто тут «детки». Худая охранница была немолода, но без седины в волосах, и с виду казалась довольно сильной. И быстрой. А вторая, как бы ни хотелось Мин считать иначе, своей крупной фигурой обязана была вовсе не жиру. Вокруг этих двух женщин Мин не видела ни образов, ни аур, но решительности ни той, ни другой явно не занимать, и они без всяких колебаний поступят так, как считают нужным. Что ж, по крайней мере, они оставили Илэйн и Ранда в покое. Может, нож и не нужен.

Уголком глаза Мин приметила, что айилка неохотно опустила руку, которая лежала на рукояти поясного ножа. Если та не перестанет повторять за ней, как в зеркале, каждое движение, придется, наверное, признать, что в этом колдовстве с Силой кроется нечто большее, чем ей говорили. Хотя, вообще-то, началось все еще до этих манипуляций. Может, они просто думают схоже. М-да, как-то неуютно от такой мысли. Свет, все эти разговоры, что он женится сразу на трех, были так, трепом, но на ком же из трех он на самом деле собирается жениться?

— Илэйн храбра, – сказала Мин гвардейцам, – никого храбрее я не встречала в жизни. И она совсем не глупа. Если вы думаете иначе, то очень скоро поймете, что крупно просчитались. – Они смотрели на нее с высоты своих лишних пятнадцати–двадцати лет, непоколебимые, невозмутимые и полные решимости. Еще миг, и они опять велят ей убираться отсюда. – Ладно, Авиенда, не будем же мы стоять тут, раз собирались поговорить?

— Нет, – напряженно промолвила айилка, зло косясь на гвардейцев. – Не будем.

На их уход охранницы не обратили внимания. У них свои заботы, и заключаются они вовсе не в том, чтобы присматривать за подругами Илэйн. Мин надеялась, что со своей работой они справятся. Она же не совсем дура, подумала Мин. Просто иногда позволяет смелости взять верх над благоразумием. Она надеялась, что телохранительницы не дадут Илэйн залезть в колючки, из которых та не сможет выбраться.

Шагая по коридору, Мин