Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова

двух дней нашего с ним знакомства разом собрались воедино, ударили мне в голову, будя яркую, звонкую злость, толкая на безрассудство, заставляя… заставляя защищать себя.

Кажется, ему все же удалось напугать меня.

Страх пришел запоздало и ощущался отстраненно, как будто находился вне тела. Он не поместился в меня, заполненную сейчас под завязку адреналином и готовностью драться.

Никогда не помещался.

“Я же говорила, что у меня со страхом сложные отношения,” — мысль всплыла блестящей рыбкой и тут же ушла на глубину, потерялась в поднимающейся волне свирепой ярости, которая жила во мне всегда, которую я научилась контролировать и держать в узде. Научилась любить, принимая как важную, значимую часть себя.

И сейчас эта ярость выходила из берегов неукротимее, чем половодье древнего Нила. Вытесняя на периферию сознания здравый смысл, законопослушность и инстинкт самосохранения. Ставя вопрос ребром: или я получу объяснения, или…

— Я — Зак Морелли, детектив полиции Эверджейла. Я не знаю, как объяснить весь тот отстой, что происходит вокруг меня, но я знаю, как доказать тебе, что я — это я.

В противовес мне он говорил мягко, спокойно. Это было не то спокойствие, за которым он, мой гость, прятал свои чувства и эмоции, и которое я могла бы счесть (и, оказывается, все это время считала) угрозой своей безопасности. Это было расслабленное спокойствие, словно раскрытые ладони: смотри, я ничего не утаиваю от тебя, я признаю твои права и твои условия и готов сотрудничать.

И моя ярость, как волна цунами, застыла на пике, пребывая в жутком, противоестественном равновесии в эти секунды. Решая, обрушиться ли ей вовне, — со всей её гибельной мощью — или, ударившись об укрепления моей воли, откатиться назад, вглубь меня.

— Мои права и полицейский значок либо сгорели, либо украдены, что еще хуже. Поэтому простым способом мою личность не подтвердить, и придется идти по сложному пути. Ты могла бы поехать в Эверджейл, в мое управление. Мы придумаем уважительную причину, правду лучше не говорить, сама понимаешь. Прости. Я объясню тебе, как найти мой стол в отделе — там, на нем, стоит моя фотография. На ней мы с отцом на День поминовения. Мой отец тоже служил в полиции, мне там лет пятнадцать, а отец — немного постарше, чем я сейчас.

Негромкий голос Зака, его склоненная голова и опущенный взгляд, его открытая шея — вся его поза, и даже его тон действовали на меня успокаивающе.

И цунами, поколебавшись еще доли мгновений, пошло на спад. Оставляя после себя адреналиновый откат: дрожащие пальцы, сосущую пустоту в животе, мягкие колени.

Глоток кофе, сладкого и все еще горячего (странно, мне казалось, прошла целая жизнь, а на деле — считанные минуты), пришелся кстати, как никогда.

Я любила это состояние и эти ощущения. Всегда любила. Для меня они были про победу — только и исключительно про победу. Или над собой, или над кем-то другим. Но про победу — всегда.

Кофе прокатился по пищеводу и был переработан организмом на энергию еще до того, как опустился в желудок.

Я вздохнула и сощурилась от удовольствия.

— И какую причину ты предлагаешь использовать, чтобы я могла пройти к твоему столу?

Зак чуть шевельнул плечами, меняя положение. В его взгляде на меня читался интерес и… и интерес?

Ну, тот, который не профессиональный, а э-э-э… Мужской?

Надо же, как занятно!

Я мысленно шикнула на организм, взбудораженный воздержанием, овуляцией и подмигиваниями капитана Миллера. Но кошачье довольство собой все равно просилось наружу удовлетворенной улыбкой.

Глава 11. Сделка века

Марша

Зак то ли действительно не понял моей пантомимы, то ли, в силу джентльменского воспитания сделал вид, что не понял — в любом случае, покер-фейс держал безупречно.

— Сложный вопрос, нужно подумать. Где, ты говорила, у тебя паста и крупы с мукой?

— В шкафчике.

Я с некоторым трудом указала подбородком в направлении плиты. После пережитого эмоционального всплеска состояние у меня было расслабленное, а тело — кисельное. Как после хорошей, изнурительной тренировки, когда ты совсем недавно выложился по полной и теперь тебе лень шевелить что мозгами, что мышцами, так что можно считать — совершила героическое усилие.

Допотопный агрегат на моей кухне родом из прошлого, а то и позапрошлого столетия, имел причудливую конфигурацию. Музейный экспонат, а не агрегат! Металлическая бандурина с широкой варочной поверхностью, рассчитанной на многодетную (и многодедную) семью. Часть плиты работала от газа, часть — на дровах и даже угле. Под плитой располагалась духовка, сбоку от неё — створки топок. Сверху на толстый металлический лист вот к этому всему были приварены два духовых шкафа, работающих от газа. Такой танк времен Первой мировой, покрашенный в веселенький аквамариновый цвет. Неудивительно, что Зак сразу не сориентировался.

Он посмотрел в указанном мной направлении. Перевел взгляд на меня. На шкафчики. На меня.

— Прости, Марша, но что ты имеешь в виду?

— Зак. Не тупи, а? — Принудительно выдернутая из постадреналиновой неги, я не склонна была деликатничать. — Два шкафчика. Металлических. Над плитой.

Я даже пальцем на них указала.

Зак посмотрел на палец.

На шкафчики. На меня.

— Это духовки, Марша.

— Ты идиот? Духовка внизу, под плитой. Над плитой — шкафчики!

Если ими пользуются как духовкой, то это духовка! А если как шкафчиком — то шкафчики! Что непонятного? И вообще, в чём я соврала? Это духовой шкаф? Шкаф!

И ведь как удобно! Открыла, достала, всыпала в кипящую воду. В те редкие моменты жизни, когда это случалось.

Судя по взгляду Зака, он хотел бы поспорить о том, кто здесь идиот, но благоразумно промолчал. Просто пошел выгребать из шкафчиков — никаких не духовок! — продукты.

Правильно. Хороший мальчик!

— Что приготовить тебе на ужин, дорогая? — Глубокий, с лёгкой хрипотцой голос словно ёршиком прошёлся по позвоночнику. Я аж плечи расправила! Пречистая Дева Мария, кто бы мог подумать, что мой организм способен так остро отреагировать на простой вопрос о еде?

— Стейк, если можно, слабой прожарки, дорогой, — копируя тон, мурлыкнула я. Тоже умею, знаю, практикую.

Зак на секунду замер, придерживая рукой металлическую дверцу духового шкафчика, а потом зашипел, встряхнул рукой, сжал ладонь в кулак и спрятал её за спину.

— Заноза, наверное!

Как можно найти занозу в отполированной металлической поверхности, Зак?!

— Не угадала. — Он быстро вернул самообладание и выставил на стол нехитрые запасы, которых оказалось даже меньше,